Я тихонько откашлялась, а затем сказала:
– Говори «да». Пробуй новое. Почувствуй, как это приятно.
Я сделала паузу и, не в силах удержаться, добавила:
– И почаще звони маме. Она по тебе скучает.
Я думала, он тут же выдаст какое-нибудь колкое замечание, но он ничего не сказал.
– Мейсон?
Молчит.
Либо уснул, либо погрузился еще глубже – такое состояние называется гипнотическим сомнамбулизмом. В первом варианте нет ничего удивительного: пришел сюда и отключился, – а вот второе уже означало, что он сейчас намного восприимчивее к моим словам.
Ни один из моих клиентов не погружался настолько глубоко, но меня учили, что это хорошая возможность для внушения и положительных подкреплений – так они усвоятся куда лучше. Я попросила его вспомнить тот период, когда слово «да» не вызывало страха, когда он шел на этот риск; вспомнить, каким сильным он себя при этом чувствовал.
– Тебе будет проще говорить «да», если ты откроешься новым возможностям. Ты больше не позволишь страху управлять своей жизнью и сможешь делать то, чего раньше боялся.
Я дала ему еще пару полезных установок, чтобы закруглиться, перейти к пробуждению и выпроводить уже наконец Мейсона Бекета восвояси.
Но не успела я добраться до завершающего этапа, как в здании пронзительно заревела пожарная сигнализация. Я подпрыгнула в кресле, сердце бешено заколотилось в груди. Закрыв уши руками, я посмотрела вниз.
Мейсон не двигался.
Ну, по крайней мере, теперь было ясно, что он не притворяется. Лежит на кушетке, точно Спящая красавица, совершенно неподвижный и ничего не подозревающий о шуме и суете вокруг.
За все время, что я снимаю этот кабинет, пожарная сигнализация не срабатывала ни разу, и я не знала, как реагировать. Учебная тревога или все-таки пожар? В любом случае просто сидеть и ждать – не вариант.
Нужно завершить сеанс с Мейсоном, но на это нет времени. И бросить его здесь тоже нельзя – смерти в огне не заслуживают даже лживые предатели.
Я встала и принялась трясти его за плечи, не обращая внимания на то, какими большими они казались в моих руках.
– Мейсон, проснись. Мейсон!
По-прежнему никакой реакции. Никто из моих клиентов раньше не впадал в состояние сомнамбулизма, поэтому я не знала, как правильно поступить. Конечно, рано или поздно он и сам бы проснулся, вот только времени у нас не было.
Я потрясла сильнее. Может, хорошая пощечина его разбудит? Эта мысль меня немного порадовала. А потом я учуяла запах дыма, хотя трудно было сказать: то ли это связано с предполагаемым пожаром, то ли с моими мыслями о причале из воспоминания, в которое погрузился Мейсон.
– Мейсон! Нам нужно уходить! Кажется, тут пожар!
Стоило мне только сказать «пожар», как его глаза резко распахнулись. Он несколько раз моргнул, совершенно растерянный. Кто-нибудь другой вполне сумел бы выйти из гипноза без должного пробуждения, но если Мейсон был настолько внушаемым и погрузился так глубоко, дело могло быть худо.
Нужно правильно завершить сеанс. Но позже.
– Что происходит? – нетрезвым голосом спросил он.
– Идем. – Я продолжала дергать его за руку. – Вставай. Сработала пожарная сигнализация.
Меня понемногу охватывала паника. А вдруг действительно пожар, а я понятия не имею, где именно и насколько все серьезно? Нам нужно покинуть здание.
Мейсону удалось подняться, хотя он все еще нетвердо стоял на ногах. Он тяжело повис на мне, и мы побрели в сторону выхода. Воспользоваться стареньким скрипучим лифтом я не рискнула и теперь проклинала свой второй этаж – тащить Мейсона пришлось вниз по ступенькам. К счастью, на лестнице было тихо и безопасно, и я шаг за шагом помогла ему спуститься.
От прикосновений к нему кожа горела огнем: то ли от страха, что мы можем оказаться в западне адского пламени, то ли от радости, что он снова рядом. Я тихонько выругалась. Пахло от Мейсона и в самом деле просто изумительно.
Мы спустились на первый этаж и вышли на дорожку. Большинство других арендаторов уже были внизу, неподалеку послышался вой пожарных машин.
В ожидании развития событий на улице собрались не только соседи по офисам. Зеваки высыпали из ближайших домов. Одинокий полицейский, первым откликнувшийся на вызов, пытался отогнать толпу и освободить дорогу пожарным.
Я посмотрела наверх и не увидела никакого дыма, запаха тоже не чувствовалось. Может, тревога действительно была ложной?
Вивиан, дизайнер интерьеров с третьего этажа, сказала:
– Мо, это ты во всем виноват! А я тебе говорила, переносная плитка – это небезопасно.
– Но как же я без чая, Вивиан? – изрядно нервничая и заламывая руки, попытался оправдаться Мо, зоотерапевт, работавший на четвертом этаже.
– Так покупай его в кафе, как все остальные! – тут же парировала она.
Вивиан заметила нас с Мейсоном, и ее раздражение сменилось улыбкой. Она приехала в наш городок недавно, всего несколько месяцев назад. Когда Вивиан сняла офис в этом здании, я поздравила ее с новосельем тарелкой печенья, и с тех пор мы поддерживали дружеские отношения.
– Саванна! А это кто? – спросила она. – Новый клиент?
Ну и как я должна представить ей Мейсона? Сказать, что он просто заноза в заднице?
