– Я у пруда, сижу свесив ноги на краю старенького, обветшалого причала. Вокруг меня танцуют светлячки, тихо квакают лягушки, стрекочут сверчки. Вода еле слышно бьется о берег. Рядом привязана лодка, которая раскачивается из стороны в сторону. Вдалеке вижу костер, но вокруг меня лишь ярко сияющие звезды и небо такое темное, что не поймешь, где оно заканчивается и начинается вода. На берег падают тени кипарисов, лианы испанского мха тихо колеблются от ветерка. Тепло, но в тяжелом воздухе чувствуется намек на прохладу. Пахнет дымом от костра, а еще цветочными духами.
Сердце практически выпрыгнуло из груди и встало комом поперек горла, не давая мне дышать. Я просто сидела и ждала, что он сейчас откроет глаза и воскликнет: «Ага, попалась!»
Только ничего подобного не произошло: он по-прежнему находился в трансе. У меня на лбу выступил пот.
Мейсон описывал одно из моих лучших воспоминаний. Наши волейбольные команды отправились на выездную игру, но по дороге нам пришлось остановиться в недорогом отеле, чтобы переждать ураган. Помню, как Мейсон постучался ко мне, помню его взгляд, когда он сказал, что хочет мне кое-что показать, и я пошла за ним.
Ребята собрались у огромного костра, но Мейсон вел меня дальше. Тогда он впервые взял меня за руку. Помню, какое удовольствие испытала от того, что наши пальцы переплелись. Голова шла кругом: наконец-то он прикоснулся ко мне не как к подруге.
Мы пришли на причал недалеко от гостиницы. Отличное уединенное и романтичное место. Я надеялась, он меня поцелует, но этого не случилось. Мы просто сидели, держась за руки, и разговаривали, пока не взошло солнце.
В тот вечер я влюбилась в него еще сильнее. И не сомневалась, что нашла родственную душу – по-другому и быть не могло.
Неудивительно, что его книга попала в список бестселлеров по версии «Нью-Йорк таймс». Описание было таким живым, таким идеальным, что я перенеслась туда вместе с ним.
– Ты один? – не сдержавшись, спросила я.
На его лице мелькнула тень улыбки.
– Нет. Со мной прекрасная девушка, которую я любил всю жизнь.
Я и раньше едва дышала, но тут меня придавило совершенно удушающим чувством, будто я больше никогда не смогу вдохнуть.
Он любил меня?
Может, поэтому и пустил тот слух? По ошибке решил, что его чувство безответно, и набросился на меня из какой-то жалкой ребяческой мести?
Голова шла кругом, во мне ураганом вертелся миллион самых различных эмоций, так что я даже не успевала разобраться в своих ощущениях. Однако их следовало отодвинуть на задний план и сосредоточиться на сеансе.
Я докажу себе, что могу оставаться профессионалом даже с тем, кто вызывает у меня подобные чувства.
Я начала спрашивать, что значит для него это место, сказала, что он может вернуться туда в момент потрясения или стресса и будет в полной безопасности, потому что без приглашения туда никто не придет.
Как только мы с этим разобрались, я уточнила, в какой части тела он испытывает напряжение, когда говорит «нет».
– В груди.
Я попросила его представить, как он вытягивает эти чувства из груди – необходимость всегда говорить «нет», страх новых ощущений – и сматывает в клубок перед собой.
– Как он выглядит?
– Как маленькая грозовая туча, – ответил он.
– Брось ее в лодку – пусть плывет. Это ненужные эмоции. Что-то не дает тебе говорить «да», какое-то чувство. Туча уже уплывает прочь. Теперь ты видишь, что мешало?
Он немного помолчал, а потом ответил:
– Да. Страх.
Интересно. Никогда бы не подумала, что Мейсон может чего-то бояться. Прежде всего потому, что он вечно окружал себя такой необоснованной самоуверенностью, что мне это даже в голову не приходило.
– Чего ты боишься?
– Разного. Боюсь, что меня будут использовать, как это делала моя девушка. Ей было на меня плевать.
Кажется, этого мне знать не следовало. Как использовала? Зачем? Сейчас это не имело значения, но мне почему-то было очень любопытно.
– Что нужно, чтобы усмирить эту грозу и победить страх? – спросила я, уводя беседу в сторону, чтобы не совать нос в его личную жизнь.
Он долго не отвечал, и я подумала, что он уснул, но затем вдруг услышала:
– Чтобы меня воспринимали и любили таким, какой я есть.
Очень рассудительный ответ, обычно мои клиенты приходят к такому где-то на четвертом-пятом сеансе. Я вновь поддалась мысли, что Мейсон меня разыгрывает, но не стала его обвинять, а продолжила свою обычную речь о том, что подсознание всегда внимательно прислушивается к нему, что он преодолеет страх. О том, как будет приятно говорить «да», и о том, что ему не стоит переживать из-за того, что подумают другие.
– Тебе хватит сил и уверенности поступать так, как ты хочешь.
Он был сейчас таким искренним и глубокомысленным, что на секунду я задумалась и хотела спросить, зачем он так со мной обошелся. В какой момент и почему все пошло не так? Потребовать объяснений, пока он был честным и откровенным.
Нельзя. Это его сеанс, и мы прорабатываем его проблемы, а не мои. К тому же ответ все равно не имеет значения и ничего не изменит. Что сделано, то сделано, былого не воротишь.
