– Синклер… – пробормотал он, и внизу живота у меня разгорелся пожар. Когда в школе он называл меня по фамилии, я всегда думала, что он ставит меня в один ряд со своими приятелями – я друг и не больше.
Однако сейчас это ощущалось совершенно иначе – словно ласковое прозвище, придуманное специально для меня, – и будило во мне всевозможные эмоции и ощущения. Пора с этим заканчивать. Я положила ладонь на его широкую, крепкую грудь и немедленно пожалела об этом, потому что убирать ее совершенно не хотелось.
Усилием воли я заставила себя слегка надавить ладонью, чтобы отодвинуться, и отвернулась в надежде скрыть свою реакцию.
Все это совсем неправильно! Начиная с того, что Мейсон – гнусный подлец, и заканчивая тем, что он пришел ко мне как клиент. А мне нельзя нарушать правила и подкидывать Ассоциации повод отозвать мою лицензию. Самым страшным запретом было непрофессиональное поведение с клиентом.
Но важнее всего, вероятно, было то, что Мейсон вообще-то пришел сюда на свидание с другой.
Он сократил расстояние между нами, но, к счастью, не настолько, как в прошлый раз. Не уверена, как бы я перенесла новую перегрузку всех моих чувств. Отвернувшись, я смотрела в вольер, хотя в такой темноте было сложно разглядеть обитателей.
– Знаешь, почему крокодилов считают самыми ленивыми хищниками? – спросил он.
Я была рада сменить тему. Все что угодно, лишь бы не думать, что сейчас между нами произошло.
– А их считают? Они, кажется, довольно быстрые.
Я обернулась через плечо и глянула на него.
Большая ошибка. Потому что лицо Мейсона озарилось самой хулиганской из очаровательных улыбок, вынуждая меня откинуться на перила моста, чтобы сохранить равновесие.
– Считают. Потому что они даже ходят лежа.
Спустя секунду до меня дошло, и я не смогла сдержать смех.
Его ухмылка стала шире, и он расхохотался вместе со мной. Я уже и забыла, как обожаю его смех – такой глубокий, искренний, веселый.
– Мне удалось рассмешить Саванну Синклер. Думаю, мне положена медаль.
Я насторожилась. Это неправильно. Все не так. Должно быть по-другому.
– Мейсон, ты уже в курсе, что я пришла пораньше, чтобы поговорить. Так вот. Должна предупредить, что ты попал под влияние.
– Под влияние чего?
– Моих невероятных умений и своей высокой восприимчивости. Как я уже говорила после сеанса, ты погрузился в очень глубокое состояние гипноза – сомнамбулизм, – но не вышел из него должным образом через пробуждение. Когда сработала сигнализация и мне пришлось тебя растолкать, ты не соображал, что происходит. Я убеждала твое подсознание, что ты должен чаще говорить «да», и теперь ты только это и делаешь, подвергая свою жизнь опасности. А вдруг аллигатор тебе руку откусит? А виноватой буду я!
Похоже, мои слова его не напугали, а, скорее, развеселили.
– По-твоему, я безвольное существо, которое идет на поводу у подсознания?
– Звучит не очень, но в этом есть доля правды.
– Что ж, спасибо за предупреждение. И часто это бывает? Погружаешь людей в глубокий транс, чтобы потом ходить за ними по пятам?
– Раньше такого никогда не случалось, хотя я слышала, что это возможно. Некоторые настолько восприимчивы и умеют так хорошо погружаться в глубокий транс, что им можно операцию без анестезии проводить.
Он ухмыльнулся.
– Значит, ты все-таки могла вонзить в меня нож, а я бы этого не заметил?
– Мне тоже жаль, что я упустила такую возможность.
Он рассмеялся, словно наш разговор доставлял ему удовольствие.
– Так значит, я попал под действие твоих чар?
– Это не чары. И никакая не магия. Это как незамкнутый цикл – надо либо закрыть его, либо дождаться, когда внушение ослабнет. Можем провести еще один сеанс, чтобы завершить все как следует.
Точно! И почему я раньше не предложила? Вернула бы Мейсону его дурной нрав, умыла на этом руки – и пусть они с Бриджит дальше занимаются, чем хотели.
– Ну уж нет, – сказал он. – Хватит с меня гипноза. Между прочим, у меня сегодня свидание.
Общее предупреждение не сработало: придется рассказать, чем может быть опасна Бриджит. Раз не дал мне вернуть все как было, хотя бы сообщу, что ему грозит.
– Бриджит после школы сильно изменилась. Она… мужичница.
– Что?
– Ну падкие на женщин мужики – это бабники, а она наоборот… мужичница.
Он скрестил руки и оперся спиной на перила, а его довольная улыбка расползлась еще шире.
– Разве она не твоя лучшая подруга?
– Именно поэтому я ее так хорошо знаю! Я люблю Бриджит, но тебя она сожрет с потрохами, а ты…
И как объяснить Мейсону, что я пытаюсь его уберечь, но при этом не упоминать, о чем он проболтался во время сеанса и сразу же забыл?
– А я? – переспросил он и тут же добавил, словно прочитав мои мысли: – Переживаешь за меня, Синклер?
– Я не… Все не так… Ты не… – Я глубоко вздохнула. – Это ты решил провести сегодняшний вечер в компании людоедов, а твоя безопасность, возможно, держится только на мне.
– Будешь меня защищать? – От этого низкого сексуального голоса у меня свело пальцы на ногах. – И как же ты собираешься это делать?
