Бриджит притворилась, что не заметила, а я никак не отреагировала на его слова. Не доверяю я ему. Как только я устроилась, он помог мне пододвинуться к столу, толкнув стул чуть сильнее, чем требовалось.
Мейсон сел напротив Бриджит, справа от меня. И только тут я вспомнила, что он левша, а значит, весь вечер будет задевать меня локтем, пока ест.
Я вздохнула. Все шло не по плану.
Бриджит поставила на стол сумку, из которой тут же появилась мордочка Лалабель с высунутым языком.
Мейсон удивленно посмотрел на собачку.
– Это что? Крыса?
– Вообще-то чихуахуа. И думай, что говоришь, – моя Лалабель очень обидчива.
– С ней точно все в порядке?
– Она всегда так выглядит, – заверила я.
Впервые с момента своего возвращения Мейсон будто и не знал, что сказать.
Я взяла меню.
– Так что, здесь кормят аллигаторами? Не хотелось бы случайно их заказать. Это было бы ужасно.
– Я посмотрела меню на сайте, – сообщила Бриджит. – Аллигаторы здесь только для атмосферности. Хочется ребрышек, но они подают только целую ленту, мне одной слишком много. Саванна, может, возьмем на двоих?
Я была только рада избавиться от необходимости выбирать, потому что названия блюд расплывались у меня перед глазами и происходящее казалось совершенно нереальным.
Моя лучшая подруга пришла на свидание с Мейсоном Бекетом, а я была третьей лишней. Расскажи мне кто об этом неделю назад, я бы на что угодно поспорила, что такое невозможно.
– Давай, – сказала я и отложила меню.
– Отлично, – добавил Мейсон, – я вас поддержу.
Интересно, кто-нибудь из них вообще подумал, насколько это неудобная еда?
Неожиданно для самой себя я сказала:
– Ребра – не лучший выбор для первого свидания.
– Если ты испачкалась едой в присутствии другого человека и он при этом не сбежал в ужасе, значит, ты ему действительно нравишься, – возразила Бриджит, лукаво улыбаясь.
Мейсон ухмыльнулся в ответ.
– Вот почему ты носишь с собой эту больную крысобаку? Чтобы отсеивать тех, кто сбежит с первого свидания?
– Я и сама могу отсеять тех, кто мне не подходит. А Лалабель беру с собой потому, что она очень тревожится, когда остается одна. И мне все равно, что о ней думают – хоть на первом свидании, хоть на каком.
Если это флирт, то чертовски неумелый. Но я-то знала, что Мейсон умеет флиртовать: от его слов у меня внизу живота все горело. Да и Бриджит… «Зарубки на стойке ее кровати» – чем не доказательство мастерства? Я была сбита с толку.
Однако, вместо того чтобы промолчать, я решила повысить градус странности и сказала:
– Думаю, человечество должно прийти к тому, чтобы совмещать свидания с какими-нибудь полезными делами. Свидание не задалось – зато продукты купила и собаку от ветеринара забрала.
Наступило неловкое молчание, и мне захотелось закрыть лицо руками. Ну что ж, задача выполнена: свидание бесповоротно испорчено. Я притихла и спряталась за меню.
Проблема была в том, что остальные тоже молчали. Я думала, может, Бриджит начнет расспрашивать Мейсона, чтобы узнать его получше, проявить интерес, но она ничего не говорила.
Если даже после такого парни укладываются перед ней штабелями, это не может не впечатлять. Потому что, во-первых, я так и не поняла, в чем секрет, а во-вторых, даже если этот метод работает, выносить подобное молчание – явно за пределами моих возможностей, а значит, я даже не смогу им воспользоваться.
К счастью, очередную чушь я сказать не успела – к нам подошел официант:
– Мне, пожалуйста, ребра. Только половину – без соуса барбекю, мне нельзя глютен. И принесите, пожалуйста, еще одну тарелку для моей подруги. Спасибо большое.
– Мне то же самое, – присоединился Мейсон, – только барбекю побольше.
Официант пообещал мигом передать заказ на кухню, а я поймала себя на мысли, что вот-вот вцеплюсь ему в галстук, лишь бы он никуда не уходил. Мне было чудовищно неловко. Жаль, что меню уже унесли, и я больше не могла за ним прятаться, делая вид, что выбираю еду. А если достать телефон, это будет совсем невежливо?
Я же не знаю, как положено себя вести, когда ты третий лишний.
Мейсон прочистил горло и спросил:
– Бриджит, почему ты решила вернуться в Плайя-Пласида после колледжа?
– После школы я пошла учиться на косметолога и подрабатывала в Орландо. – В тоне подруги послышалось недовольство, как будто ее раздражало предположение Мейсона, что она училась в колледже.
Я понимала, что он просто хочет поддержать разговор, но не собиралась больше встревать.
– А в Плайя-Пласида вернулась, – добавила она, – чтобы работать в цветочном магазине, когда мама заболела.
– Надо же, сочувствую, – сказал Мейсон. Неужели он и правда не слышал? Учитывая, как подвешен язык у Хизер, сложно представить, что она ни разу об этом не обмолвилась.
Бриджит достала телефон, как будто разговор с Мейсоном был закончен. Я ожидала, что он спросит про ее маму, но нет – вместо этого он одарил меня странным взглядом, а я не знала, как на него реагировать.
И тишина.
Может, теперь Бриджит задаст ему какой-нибудь вопрос? Это было бы логично, беседа подразумевает обмен репликами. Но она молчала.
