– Спасибо, что доверилась и поделилась со мной. Я знаю, как много значит для тебя эта работа и как тебе важно, что думают другие. Поэтому ты сказала, что у нас не может быть ни свиданий, ни поцелуев?
– Ага, поэтому. И еще потому, что ненавидела тебя.
– Ненавидела? – переспросил он. – А сейчас?
– Буду с тобой откровенна: мне очень сложно переключиться. Я так долго на тебя злилась, что сейчас не знаю, как себя вести. Особенно после твоих признаний в любви.
Да чего там, все карты на стол!
– А еще меня преследуют паранойя и иррациональные мысли, нашептывая, что ты так говоришь, только чтобы усыпить мою бдительность и разрушить в итоге мою карьеру.
– Зачем мне так поступать? Я вроде не злодей и не псих какой-нибудь. А если сложно переключаться, попробуй сублимировать.
Термин я знала, но не была уверена, что именно Мейсон в него вкладывает.
– Ты о чем?
– Выражай нежелательные эмоции желательными действиями. Разозлишься – поцелуй.
– Очень умно, – сказала я, и он ухмыльнулся, явно довольный собой.
– Синклер, я понимаю, тебе тяжело. Как я вчера уже говорил, я хочу завоевать твое доверие и буду терпеливо идти к этой цели. Не будем спешить. Дождемся, когда ты сможешь мне доверять.
Идеальные, добрые, невероятно романтичные слова – как раз то, что нужно. После них ждать и не спешить казалось уже не такой хорошей идеей.
– Ты специально так говоришь? – спросила я. – Чтобы мне еще сильнее хотелось затащить тебя на заднее сиденье и посублимировать немного?
Очередная ухмылка.
– Как бы заманчиво ни звучало, вынужден отказаться. Пока что. В рамках моего плана завоевать твое сердце и другие части.
– Какие еще части? – я легонько стукнула его по плечу.
Он расхохотался и пояснил:
– Разум и душу, конечно! Что же еще?
Мейсон явно имел в виду другое, но он так радовался своей шутке, что я не стала развивать эту тему.
– Допустим, я поверила.
Он перестал смеяться, нежно посмотрел на меня, погладил по щеке, а затем спросил:
– Знаешь, каково это: быть влюбленным в человека, который очень хочет нанести тебе какое-нибудь увечье?
Неожиданный поворот.
– Ну не так уж и хочет.
– И все равно наносит.
– Я случайно! Сам виноват, что проник в чужой дом.
– Залезть в открытое окно – не преступление.
– Конечно-конечно, а потом у людей вещи пропадают.
Как бы мне ни хотелось остаться с ним, я понимала, что сейчас у меня нет на это ни физических, ни моральных сил.
– Я пойду. Попросить Сьерру отвезти тебя домой?
– Я вызову такси.
Хорошо, что он выбрал такси. Сестра учинила бы ему допрос с пристрастием, а я пока не готова ей все рассказать. Поступок и вранье Бриджит разобьют ей сердце, а ведь у Сьерры сегодня было такое прекрасное настроение, она так искренне радовалась, что привела свою задумку в действие.
– Хорошо. Все эти переживания меня совершенно измотали, так что мне нужно поспать.
– Хочешь, я приду и уложу тебя в кроватку? – с надеждой предложил он.
– Боюсь, это пойдет вразрез с твоим планом «не спешить».
– Пожалуй, ты права, – он ухмыльнулся. – Тогда позвоню тебе завтра.
– До завтра, – согласилась я и выбралась из машины.
Направляясь к дому, я поняла, что с нетерпением жду новой встречи с Мейсоном.
Давно я себя так не чувствовала.
Вечером мой первый завтрашний клиент отменил сеанс, так что я порадовалась возможности поспать подольше и отключила будильник. Мне нужно было хорошенько отдохнуть.
Вот только эта мечта так и осталась мечтой. Рано утром я проснулась, чтобы сходить в туалет, а потом снова лечь, но, вернувшись, обнаружила в комнате Сьерру.
– Я услышала, что ты встала, поэтому пришла за подробностями!
– Дай мне поспать, – попросила я, забираясь в кровать.
Сестра сдернула с меня одеяло.
– Не дам. Рассказывай, как провела вчерашний вечер.
Я села, зевая. Сьерра иногда бывала очень настойчивой.
– Я пришла, и он меня сразу узнал. Он подозревал, что мы с тобой поменяемся ролями, потому что ты слишком явно привлекала внимание в своей победе на аукционе. Мы поели китайской еды, посмотрели старый фильм, и у нас случился разговор.
– Об этом? – спросила она, подбирая под себя скрещенные ноги.
– Он сказал, что любит меня?
Я не хотела, чтобы моя фраза звучала вопросительно, но как-то само вышло. Я приготовилась к бурной реакции, но так ее и не дождалась. Выдержав пару секунд, сестра сказала:
– Ой, прости, я где-то потеряла свою маску удивления. Дай-ка поищу, может, под кровать завалилась.
– Ладно, ладно.
– Нет, серьезно. Хочешь услышать «Я же говорила!» прямо сейчас или дашь мне сначала отрепетировать?
Она рассмеялась, а я легонько стукнула ее подушкой.
– Ты была права, – сказала я, подкладывая подушку под спину. – Это ты хотела услышать?
– Конечно! Как все прошло? Ты спросила его про слухи?
Вечером меня посетила мысль, что Бриджит попытается поговорить со Сьеррой, но, судя по полному надежды и предвкушения взгляду, сестра ничего не знала.
– Спросила, и у меня плохие новости. Не про Мейсона.
Она задумчиво нахмурилась.
– А про кого?
