Этот вышедший наружу спор был составной частью происходящих тогда дебатов. То, что разыгралось в помещении суда, принадлежало двум враждующим школам психологии. Льежуа был коллегой Ипполита-Марии Бернгейма (Hippolyte-Maria Bernheim, 1837–1919), старейшины Нансийской школы, который по случаю слабого здоровья не смог принять участия в процессе сам, тогда как противостоящие ему врачи-эксперты были друзьями и коллегами Жана-Мартина Шарко (Jean-Marten Charcot, 1825–93), из Парижской школы Сальпетриера. В то время как смертный приговор был неизбежен для Эйро, в случае Габриэллы речь шла не о мере ее виновности, но о гипнозе и принуждении. По этому вопросу и боролись две соперничающие школы.
Игроки «Эрудита» любят словечко «od», но мало кто знает о его происхождении. В 1840-х и ранних 1850-х годах многие европейцы увлекались теориями австрийского химика барона Карла фон Райхенбаха (1788–1869). Уже открыв ранее парафин и креозот, в 1845 году фон Райхенбах заявил об открытии новой силы, «od», которая пронизывает мир и истечения которой из магнитов и кристаллов, дескать, могут видеть магнетизированные и чувствительные субъекты. Джеймс Брейд написал уничтожающий ответ в брошюре «Власть ума над телом» (1846), в которой он продемонстрировал результаты контрэкспериментов и заявил, что райхенбаховские испытуемые были теми чувствительными людьми, которые сами производят желаемые результаты. Это достаточно странно, но что-то похожее на феномен Райхенбаха изучали вплоть до конца века в клинике Ла Шарите в Париже на загипнотизированных больных Ж. Б. Луис и Колонель де Рошас, пока не были разоблачены, среди прочих, английским писателем Эрнестом Гартом.
Гипнотизм же находился в настоящем застое, и это продолжалось еще какое-то время. Из-за крайностей Эллиотсона в Англии были приговорены к забвению и смешаны с оккультизмом даже взгляды Брейда. Ни один уважающий себя врач не утруждал себя исследованием предмета, если, конечно, не хотел погубить свою карьеру. Поддерживали гипнотизм только сценические месмеристы, однако они привлекали лишь широкую публику, но не академических знаменитостей. Однако кое-какой интерес к брейдизму на Континенте все-таки сохранился. Доктор Дюран ле Грос (писавший под английским псевдонимом Филлипс) в 1860 году издал книгу, которая была хорошо принята в узком кругу; он выступал также с лекциями в Бельгии и во Франции. Примерно в это же время Эжен Азам наблюдал за молодой девушкой, известной потом просто как Фелида X., с первоначальным диагнозом «истерия», который потом сменили на «раздвоение личности». Он применил в лечении гипноз по Брейду и написал отчет об этом случае в престижном «Archives de médecine» в 1860 году. Азам рассказал о своей работе известному врачу Паулю Брока, и тот провел хирургическую операцию под гипнозом. Результаты были впечатляющими, но не актуальными; теперь в хирургии уже повсеместно использовались химические препараты.
Вспышка интереса медиков пришлась на 1860-й год, когда Брейд, тогда уже при смерти, послал статью для чтения во Французской академии наук. Последствия этого скромного хода оказались огромными. В результате он инициировал все современное гипнотическое движение, но должно было пройти еще несколько лет, прежде чем толчок охватил широкую общественность. Среди аудитории был врач по имени Амбруаз-Огюст Льебо (Ambroise-Auguste Liebault, 1823–1904). Заинтригованный, он отправился к себе домой, в деревню близ Нанси, где у него была практика, и спокойно экспериментировал на своих клиентах в специализированной клинике, разместившейся в живописном саду. Он пришел к убеждению, что все это только внушение. Никаких пассов руками, никакой предварительной индукции, ни даже фиксации по Брейду, — он также обнаружил, что в большинстве случаев собственно внушение излечивает органические и другие заболевания. Его метод заключался в том, чтобы просто смотреть в глаза пациенту, заверяя его, что симптомы его болезни вылечились. По его мнению, гипнотический сон — это самый обычный сон, если не считать, что он вызван внушением, которое фокусирует внимание пациента на мысли о сне. На его взгляды сильно повлиял Брейд: концентрация ума на единственной идее, мысль о сне, вызывающая релаксацию, отстранение чувств от внешнего мира, остановка мышления и явное трансовое состояние. Однако он не отбросил магнетизм как теоретическую возможность.
