Другая выдающаяся скептическая и бихевиористская позиция принадлежит Теодору Сарбин (Theodore Sarbin) и Вильяму Куэ (William Сое). Они утверждают, что гипноз — это всего лишь разыгрывание роли (или уступчивость, как определяет английский психолог Грэхем Уэгстаф (Graham Wagstaff). Объект хочет понравиться оператору и играет ожидаемую от него роль; он может также подвергнуться некоторого рода давлению и уступить. Ну, в этом есть элемент правды. Любой человек, который бывал загипнотизирован, знает, что существует момент (по крайней мере, в легком трансе), когда он сам решает следовать внушениям гипнотизера и, можно сказать, соглашается играть роль; этот эффект признавали уже в девятнадцатом веке. Однако нет причин отрицать, что существует такое особое состояние, как гипнотический транс. Можно даже сказать, что определение гипнотического состояния как раз включает такую ментальную двусмысленность — параллельное сознание: «Должен я на это идти или нет?» В любом случае, я хотел бы вернуться назад, к хирургическим операциям Эсдейла. Говоря как мужчина, я не вижу никакой возможности играть роль, когда кто-то другой трогает мои тестикулы скальпелем. Мне бы хотелось оказаться в достаточно глубоком трансе чтобы подвергнуться анальгезии в соответствующей области.
У Николаса Спаноса превратное понимание анальгезии. Он утверждает, что феномены, приписываемые гипнозу, по его мнению, есть «социальное поведение». Объект мотивирован реагировать, соблюдая ожидаемую от него роль, так что он развивает «когнитивную стратегию» проделывать такие вещи, как преодоление боли. Согласно этой точке зрения, то, что объект играет роль, не значит, что он притворяется: просто он использует «когнитивные стратегии», такие как воображение, отвлечение, вербализацию, которые помогают ему себя убедить, будто боль — это не так страшно, и такие стратегии в самом деле поднимают болевой порог. Так называемая гипнотизируемость, по мнению Спаноса, — это искусство, которому можно научиться, чтобы более успешно эксплуатировать свои когнитивные стратегии. Грэхем Уэгстаф согласен с этим взглядом, но добавляет: если когнитивные стратегии не работают, то объект прибегает к уловкам, — то есть притворяется. А Уэгстаф не мог не знать это, поскольку в 1970 году, будучи студентом, был «загипнотизирован» на сцене магом Крескиным и проделывал некоторые обычные для сценического гипнотизма трюки.
Реальность болеутоляющего эффекта гипноза подтверждается все снова и снова. В одном эксперименте, например, внешние наблюдатели-специалисты не смогли отличить симулянтов от действительно загипнотизированных объектов по их реакции или отсутствию реакции на электрический ток. После эксперимента симулянты, однако, сказали, что они чувствовали удары тока и должны были подавлять свою реакцию, тогда как загипнотизированные объекты сказали, что ничего не чувствовали. Противоположные эксперименты, которые показывали бы, что мотивированные или уступчивые объекты достигают такого же облегчения боли, часто оказываются несостоятельными. Необходимо, значит, не гипнотизировать, а просто уговаривать людей посредством внушения и релаксации не чувствовать так сильно боль. Трудность таких экспериментов заключается в том, что некоторые из этих объектов, которые восприимчивы к гипнозу, перешли бы в гипнотическое состояние в результате релаксации и восприятия внушений, и таким образом по крайней мере некоторые достигли бы облегчения боли благодаря гипнозу. Как тяжело доказать, что кто-то не поддается гипнозу, так и то, что он негипнабелен.
Хотя я собирался только говорить об истории гипноза, а не комментировать теории, но все-таки чувствую настоятельную потребность как-то противостоять крикливости приверженцев теории отсутствия гипнотического состояния, которые в настоящий момент весьма уверенно распоряжаются в этой области и угрожают затопить ее невероятным количеством публикаций. Несмотря на небольшие различия во взглядах (тем не менее похожих на положения Барбера и Спаноса), они говорят (преждевременно) о некой «конвергенции» мнений ученых относительно гипноза, как если бы теория существования состояния раз и навсегда отправилась в архив. Итак, позвольте мне сказать, что существуют пять видов явлений, которые, насколько я могу видеть, представляют затруднения для торжества подобных взглядов. Первое явление — память, зависимая от состояния; второе — нечувствительность к боли; третье — способность не покрываться волдырями и другие необычные эффекты, показывающие существование контроля над органическими процессами; четвертое — феномен постгипнотического внушения; пятое — феномен трансовой логики.
