— Свои знания я оставил в десяти трактатах, в потайной комнате в Штабе — пользуйся ими на своё усмотрение. Всё же, что осталось неписаным, так это маленькая житейская мудрость, которую я желал бы передать лично тебе.
Джани вопросительно поглядела в ответ. Ахим кивнул на Виту, выглядывающую из-под стола:
— Не ври своим близким. И люби их, пока есть время.
Девушку аж передёрнуло, она сама не могла понять почему эти слова словно взрезали её душу, и тут же перевела тему:
— Вы всё это время притворялись человком? Но как?! Даже Хоил не узнал в вас родного отца!
— В отличие от землян, Синарцы имеют разнообразный генофонд, а также и разнообразные способности. Не все они могут быть легко прочитаны и распознаны. Я, например, оказался далёким потомком некого существа, похожего на хамелеона, вот и вышло, что моя мимикрия развилась до таких тонкостей, что я могу изменять не только внешние признаки, но и собственную ауру и частицы. И именно поэтому я — единственный, кто может уничтожить синарский барьер, я могу воссоздать свойство частиц Базиля. Естественно, я умру, если попытаюсь уничтожить барьер над целой страной, но это того стоит. Признаться честно, с тех пор, как не стало Хикари, мне незачем больше жить.
— Зачем вы создали Хикари? Как вам вообще удалось… Она ведь была искусственно созданным человеком, верно?
— Ты действительно хочешь знать? Даже если это нанесёт тебе ещё одну травму?
Джани поджала губы:
— Вопросы прошлого больше не ранят меня, теперь мой взгляд устремлён только в будущее.
Алхимик потянулся к бокалу и сделал ещё один глоток, потёр переносицу и смахнул выступившие в уголках глаз слёзы.
— Меня попросила твоя мать. Чудесная была женщина, вот только судьба её не щадила. В день, когда ты пропала, всё пошло наперекосяк: Ванесса убила твоего отца, выпустила Джона, в надежде, что он убьёт тебя, а сама отправилась добивать Милли и Лину. Твой отец скончался сразу же, а вот его Лик выжил, как бы парадоксально это ни звучало, и ринулся защищать его жену и дочь. Милли оказалась слишком слаба, и он вселился в Лину. Но ты ведь знаешь, что твоя мать была гречанкой, а греческая Семья всегда считалась особенной в плане генетики. В итоге произошло удивительно страшное слияние: Лина поглотила в себя трёхсотлетнего Лика и стала живой бомбой. Любой раздражитель мог запустить в её нестабильном теле и разуме механизм самоуничтожения, и вместе с ней взлетел бы на воздух весь особняк, а, может быть, и город. Но убить Ванессу по каким-то причинам она не смогла, и в итоге сама оказалась в плену у собственной силы: её держали в затворничестве, опаивая медикаментами, не позволяли видеться с дочерью и кормили отборнейшей ложью. Но в один из моментов просветления она сбежала из особняка, ставшего ей тюрьмой и каким-то образом добралась до меня. Я уже говорил, что в те годы никак не мог повлиять на Ванессу: после пропажи Хоила я был занят укреплением барьера над Землёй, ведь Ария в любой момент мог вернуться. Занятый спасением всего человечества, я не уследил за семьёй лучшего друга: Ванесса сказала, что ты и твои родители погибли на войне, а я поверил, не желая разбираться. И вот, когда Лина появилась у меня на пороге, моля о помощи и рассказав всю правду, я просто не мог отказать. Твоя мать просила убить её, так, чтобы никому не навредить, но я, отчасти из исследовательских соображений, отчасти из чувства вины, предложил ей другой вариант: переродиться, направить всю её редкую и удивительную генетику в русло новой жизни, чтобы уже в новом обличье встретиться с собственными дочерьми. Она согласилась и, как ты видела, всё прошло успешно: духовные частицы, что сводили её с ума были очищены и сформировали нового человека, новорожденную девочку, полностью состоящую из частиц! Хикари была венцом моих творений — она на лету училась преобразовывать своё тело, она раскрыла полностью весь потенциал, который был у твоей матери… И, более того, я воспитал её таким же чистым и открытым человеком, каким была твоя мать.
Джани сидела ошарашенная, не зная, что и сказать. Её стакан давно опустел, а глаза наполнились слезами.
— Почему… почему вы не рассказали раньше?
Алхимик опустил голову в сомкнутые ладони и тихо простонал:
— Потому что не мог. Или думал, что не могу. А теперь уже слишком поздно, от моей жизни остались только ошибки. И, если ты не против, я хотел бы умереть, исправив хоть одну из них.
[1] До скорого (яп.)
Джон воспринял известие об Алхимике слишком спокойно, будто бы если не знал, то точно догадывался. Джани пару дней ещё пребывала в состоянии шока, но долгие беседы по вечерам убедили её в том, что Ахим и Дедушка Витя — действительно один и тот же человек. Вдобавок ко всему, с появлением Синарца расшифровка книги Бирты пошла намного быстрее, и через полторы недели отряд избранных бойцов, в число которых входил и Дэн, возобновил особые тренировки. Помимо них начались и отработки стратегий, заготовленные Нелл, а информация Ахима касаемо устройства Синара оказалась просто бесценной при моделировании штурма дворца.
