Постройка Нового Феникса завершилась в рекордные сроки: Джон привлёк и грамотно использовал мощность всех заводов, отданных в его подчинение. И только Джани в утро запуска корабля заметила, как нервно подрагивают его механические пальцы.
— Всё в порядке? — просила она, аккуратно беря руку Джона в свою.
— Надеюсь, эта штука взлетит, — ухмыльнулся учёный. И тут же расхохотался. — Конечно взлетит! Я же гений, разве может быть иначе?
— Ты что, волнуешься за жизни пассажиров, эгоист? Или, может быть, за судьбу целого человечества? — попыталась подколоть она.
Но лицо мужчины неожиданно сделалось серьёзным. Он помолчал, а затем спросил:
— Ты когда-нибудь задумывалась о том, что такое «гипотеза эгоиста»?
— Нет.
— Так и думал! Допустим, определение эгоизму мы уже дали — это неукротимое желание индивида изменить весь мир под себя, подогнать под свои стандарты, подчинить своим целям и всё в таком духе. А гипотеза — это теория, предположение. То, о чем можно только догадываться, но пока ещё не удалось подтвердить.
— Да, это так.
— А теперь подумай, о чем таком всегда догадывается, но боится искать тому доказательства человек, который хочет благоустроить весь мир под себя?
— Ответ содержится в вопросе?
— Как знать, как знать…
Джани уже знала ответ. Знала правду, от которой всю жизнь бежала, стараясь не замечать.
— Он догадывается, что мир никогда не подчинится воле одного человека, потому что все люди, вся их общность — и есть мир? Как бы ни развивались отдельные индивиды, какими бы выдающимися на фоне остальных представителей живых форм они не казались. Будь то Синдао, Покровители или ещё более высшие силы… никто не имеет право посягать на общее бессознательное. А те, кто делают это, зовутся тиранами — как Ария, «Волки» или Мировая Лаборатория.
— А это значит, что эгоизм…
— Не нуж…
Джон резко сблизился, затыкая ее поцелуем.
— А вот тут попрошу. Эгоизм — такая же форма выражения коллективного бессознательного, как альтруизм или мизантропия. Можно даже сказать, это основное топливо и для того, и для другого. Ни один деятель, оставивший след в истории, не творил совсем уж бескорыстно — будь то моральное удовлетворение, или оправдание собственного существования, или ещё более завуалированные формулировки вроде «долга перед духами предков». А значит эгоизм и альтруизм — две стороны одной медали.
Джани вгляделась в серо-фиолетовые глаза партнёра. Первый поцелуй всё ещё витал у неё на губах, и так хотелось верить, что он не окажется последним.
— Так в чём же смысл «гипотезы»?
— Ни в чём! Это просто красивая фраза, которую я придумал, когда мне было двенадцать лет. Если хочешь, её смысл был в том, чтобы свести нас с тобой. Чтобы доказать, что мы равны и едины.
— А сколько пафоса! — фыркнула Джани. — Но мне действительно интересно, ты когда-нибудь делал что-то целенаправленно для людей? Твои деяния на благо посторонних когда-нибудь были не побочным продуктом, а целью?
— Конечно нет, — хохотнул Джон. — Это ведь только теория, гипотеза. То, чего я всегда страшился и не желал доказывать. Но если Феникс сегодня взлетит, я подтвержу её состоятельность, и мне больше нечего будет бояться.
Он улыбнулся, мягко беря Джани за руку. За окнами их апартаметов занимался рассвет, и пару последних мгновений перед точкой невозврата они провели, слившись в бесконечно упоительном поцелуе. Затем проснулась Вита, словно чувствующая долгую разлуку с родителями, желающая насытиться общением с ними на годы и десятилетия вперёд, и от этого последний семейный завтрак прошёл в атмосфере светлой грусти.
Ровно в восемь тридцать утра солдаты и пилоты Феникса выстроились у раздевалок и стройными рядами отправились надевать скафандры. Джани, Джон, Кейл и Глава Бейсин выступили с напутственной речью перед солдатами, облачёнными в одинаковую экипировку и шлемы: узнать друзей и знакомых в этой массе уже было невозможно. Затем так же чинно и отлаженно солдаты поднялись на борт и командирский состав занял места в капитанской рубке. Баниль и Хьюз выставили щиты, призванные не дать кораблю в случае неисправности упасть и похоронить сотни ценных жизней, и начался финальный отсчёт.
«пять»
Дэну казалось, что вся жизнь проносится перед глазами, но наблюдая за калейдоскопом из лиц погибших товарищей, он впервые осознал, что ни о чём не сожалеет.
«четыре»
Нелл вспомнила Зига, и её лицо почему-то озарила улыбка.
«три»
Вита махала с аэродрома, держась за руку зеленоволосой японки.
«два»
…
«один»
Корабль взмыл плавно и чётко, милиметр в миллиметр попадая в траекторию, просчитанную Джоном. Поднялся над облаками, прорвался через атмосферу и, наконец, оказался поглощён беспроглядной мглой великого космоса.
— Курс на Синар, — объявил эгоист
***
