Тогда становится яснее роль «отеческого друга», а точнее, «крестного отца» Гитлера Дитриха Эккарта. Гитлер будет почитать его даже после безвременной смерти последнего, даже после того, как станет канцлером Германии. Широкий круг знакомств Эккарта мог быть результатом его известности как писателя, но мог быть и отражением его высокого статуса в спиритических кругах. То, как его принимали, например, у Брукманов, Бехштейнов, Лейхманов, а также в семье Вагнеров, равно как и в кругу офицеров рейхсвера, говорит о том, что от этого человека, несмотря на слабость его тела, исходил несомненный авторитет или «харизма». Эккарт был единственным, кто знал, что в действительности движет его учеником. Он знал то, что Гитлер не открывал никому (единственное возможное исключение – Гесс).
Существуют ли какие-нибудь указания на связь между Гитлером и спиритизмом? Тимоти Райбек, разбирая книги, оставшиеся от библиотеки Гитлера, был удивлен, как «серьезно тот изучал духовные вопросы» и как глубоко интересовался оккультизмом. Он обнаружил книги о Нострадамусе, нордических рунах, свастике и Граале. Также там были спиритические книги, наподобие «Мертвых и живых». Хеземан, в свою очередь, упоминает книги «О духах надземных и подземных», «Смерть и бессмертие в мировоззрении индогерманских мыслителей» (рождественский подарок от Генриха Гиммлера) и «Тайна вдохновения: из чудесного мира творческой силы. Для проницательных и умных людей, обладающих гением, то есть находящихся в контакте с гениями и разумами, а также с царством духов и духовными сонмами»272.
«Большинство ученых исключают возможность того, что Гитлер принимал идеи этих культов всерьез, – пишет Райбек. – Но заметки на полях нескольких книг такого рода как минимум свидетельствуют о его интеллектуальной вовлеченности в глубины оккультизма веймарской эпохи… Одной из книг, где пометок больше всего, является “Магия: история, теория и практика” (1923) Эрнста Шертеля… На копии, принадлежавшей Гитлеру, есть авторское посвящение, нацарапанное карандашом на титульном листе. Страницы этой книги были детально проштудированы, ее поля содержат множество отметок. Особенно жирная карандашная черта попалась мне под словами: “Никогда не сможет породить новый мир тот, кто не несет в себе демонических семян”…
В томах Фихте, подаренных ему [Лени] Рифеншталь, – продолжает Райбек, – я обнаружил буквально водопад подчеркиваний, вопросительных и восклицательных знаков и пометок на полях, идущих через сотню страниц серьезнейшего богословского текста… И по мере того, как я следовал этим карандашным пометкам, мне стало ясно, что Гитлер искал дорогу к божественному и для него она сводилась к одному. Фихте спрашивал: “Откуда Иисус черпал силу, которая поддерживала его последователей все это время?” Гитлер жирно подчеркнул ответ: “В своей абсолютной идентификации с Богом”. В другом месте Гитлер выделил небольшой, но многозначительный абзац: “Бог и я – одно. Это просто выражено в двух идентичных предложениях: его жизнь – это моя жизнь; моя жизнь – его. Моя работа – это его работа, его работа – моя работа”». Райбеку это напоминает о высказывании Гитлера в декабре 1941 года: «Если бог есть, он дает нам не только жизнь, но также сознание и знание. Если я живу в согласии с моими, данными Богом, озарениями, я не могу сбиться с пути. Даже если это случится, моя совесть будет чиста»273.
Хеземан с оговорками цитирует Йозефа Грайнера, бывшего товарища Гитлера по мужскому общежитию в Вене: «Гитлер забил себе голову идеями о факирах и йогах Индии, которые творят чудеса путем аскезы, а также уводя органы чувств от внешнего мира и концентрируясь на внутренних мыслях». Согласно Грайнеру, Гитлер посетил несколько лекций по оккультизму и чрезвычайно интересовался оккультными феноменами всякого рода274. Не удивительно, что он восхищался операми Вагнера, – те были населены существами внематериальных планов, а сверхъестественное было там обычным способом понимания реальности.
Согласно (заслуживающему доверия) Рудольфу Олдену, Гитлер мог впервые столкнуться со спиритизмом после того, как прибыл в часть из госпиталя в Пазевалке. «Должно быть, Гитлера ввела в спиритический кружок одна шведская графиня». Тот, кто найдет это диким, забывает о том, что Карина фон Канцов – первая жена Геринга, которая после своей безвременной смерти была канонизирована в нацистском мире, – также происходила из высшей шведской знати, причем в ее семейном замке была часовня, посвященная спиритической религии, где проводились сеансы275. «Среди спиритов было много армейских офицеров». Это также очень правдоподобно. Как мы увидим ниже, лейтенанта Рудольфа Гесса ввели в спиритические круги офицеры из бывшего полка Карла Хаусхофера. (Во время Первой мировой войны в армии существовали масонские «полевые ложи».) И Оден заключает: «Несомненно, у Гитлера была предрасположенность к получению вдохновений свыше. Но в настоящее время все наши факты – не более чем слухи. Все следы тщательно стерты [нацистским режимом]»276.
