Гитлер и его бог полностью

Ситуацию в ландсбергской тюрьме мы описали выше. К нашей же истории непосредственное отношение имеет то, что Гитлер и Гесс оказались не только на одном этаже, но и в одной «квартире». Этот период жизни Гитлера очень важен, так как у него вновь появилось, по словам Гесса, «время сконцентрироваться, отдохнуть и обрести фундаментальные знания»²⁸³. Принимая во внимание личности и интересы обоих, представляется очевидным, что они создали вокруг себя оккультную атмосферу. Теперь в каждом письме Гесс называет Гитлера «трибун» (отсылка к переживанию Гитлера после «Риенци»).

Хаусхофер, навещая Гесса, по необходимости встречался и с Гитлером. Установлено, что профессор геополитики навестил тюрьму восемь раз и провел у обоих заключенных в общей сложности двадцать два часа. Безусловно, этого времени было достаточно, чтобы Хаусхофер смог развить свои теории перед Гитлером. Некоторые результаты этих частных уроков можно обнаружить в «Майн Кампф». Когда позже Хаусхофер попадет в переплет из-за перелета Гесса в Шотландию, он напомнит нацистским властям, что знал Гитлера с 1919 года – что, может быть, и справедливо, но еще не значит, что он общался с ним с того времени, – и что он навещал Ландсберг «каждую среду».

Рудольф Гесс был одним из трех людей, с которыми у Гитлера установились близкие взаимоотношения. Двое других – это Дитрих Эккарт и Альберт Шпеер. Естественно, с каждым из них отношения складывались по-разному. Эрнст Ганфштенгль описал, как вел себя Гитлер вечером сразу после выхода из тюрьмы. «Тогда мне особенно бросилась в глаза эмоциональная составляющая дружбы, выросшей между ним и Гессом. “Ach, mein Rudi, mein Hesserl” [О мой Руди, мой Гессик], – стонал он, расхаживая взад и вперед. “Как ужасно, что он еще там!” [Гесс вышел на свободу позднее] … Вероятнее всего, физической гомосексуальной связи между ними не было, однако пассивное влечение было налицо»²⁸⁴.

У Конрада Хайдена, довольно здравомыслящего журналиста, есть следующий интригующий параграф: «Неожиданно посреди разговора лицо Гитлера меняется, словно отражая внутреннее видение. В такие моменты его отвратительные черты словно исчезают, а что-то запредельное усиливается до такой степени, что становится просто страшно. Его глаза устремлены вдаль, он словно читает или видит что-то, невидимое ни для кого другого. И говорят, что, если проследить за направлением его взгляда, в дальнем углу порой можно увидеть Рудольфа Гесса. С глазами, прикованными к фюреру, Гесс словно говорит с ним, не разжимая губ… Несомненно, в ранние годы Гитлер использовал своего младшего друга в качестве необходимого дополнения к собственной личности…»²⁸⁵

Это загадочное утверждение в некотором смысле подтверждает капитан Майр, который в своей статье «Я был начальником Гитлера» пишет: «Гесс был первым и самым успешным наставником Гитлера… Он по-дилетантски увлекался месмеризмом и гипнотическими методами лечения и самого большого успеха добился, без сомнения, с Гитлером. Перед каждой важной речью Гитлер порой целыми днями оставался наедине с Гессом, который каким-то неведомым способом приводил Гитлера в то неистовое состояние, в котором тот появлялся на публике»²⁸⁶. Во время гитлеровских речей Гесс мог повторять, «не разжимая губ», в унисон с Гитлером некоторые пассажи, которые он запоминал во время репетиций. Заметка Майра была написана после его бегства из Германии (а напечатана после того, как его интернировали и бросили в концентрационный лагерь). Возможно, он позаботился о том, чтобы упомянуть в своей статье лишь о влиятельных фигурах нацистского мира, уместно позабыв и об Эккарте, и о своей собственной роли. Нетрудно догадаться, что этот «неведомый способ», которым Гесс приводил Гитлера «в неистовое состояние», являлся тем же самым способом, которым пользовался медиум Гитлер, открываясь овладевшей им силе.