– Я повсюду вас ищу! К счастью, я встретила Ларса и он сказал, куда вы поехали.
– А что случилось? – спросил Бьёрн.
– Я разговаривала по телефону с Алланом, – сказала Тюлинька. – Он разрешил привезти к нему сегодня Гюро и Сократа и назначил время в первой половине дня. Эдвард отвезёт их на машине, Сократ ведь там ещё никогда не бывал. Так что представляете себе, если бы я вас не нашла…
– Но ты же нашла, – успокоил её Бьёрн.
– Идёмте скорей, – заторопила Тюлинька. – Эдвард уже ждёт в машине. Твоя скрипка, Сократ, у него, и только тебе, Гюро, надо заскочить домой за своей.
– А разве ты с нами не поедешь? – спросила Гюро.
– Нет, на этот раз вас отвезёт Эдвард.
Гюро и Сократ припустили бегом, так что ноги их почти не касались земли, а у Гюро волосы развевались на ветру, как конский хвост. У Сократа волосы поднимались торчком, потому что он нёсся вприпрыжку. Они добежали до корпуса «Ц» и увидели перед ним синий автомобильчик с красными крыльями. Гюро быстренько сбегала домой, схватила скрипку и ноты, все сели в машину к Эдварду и поехали. По сравнению с поездом, когда ещё требовалась пересадка, – эта поездка оказалась куда короче и проще. Сегодня они ехали напрямик, так что получилось гораздо быстрее. Гюро даже не успела хорошенько подумать о том, что она будет играть.
В комнате ожидания всё было как всегда. Многие ученики распевались, расхаживая взад и вперёд, отовсюду неслись разные звуки. У Сократа не сходила с лица улыбка, потому что Гюро ему обо всём этом уже рассказывала. Потом к ним вышел Аллан, поздоровался с Сократом, и с Эдвардом, и с Гюро, и они ушли в класс, где, кроме них, никого не было.
– Ну, как ты скажешь, Гюро? – спросил Аллан. – Пускай сначала играет Сократ, раз он твой ученик и я его никогда не слышал?
– Угу, – согласилась Гюро.
Она немножко волновалась, правильно ли она его научила, и немножко гордилась тем, что Аллан будет слушать Сократа.
Сократ встал точно так, как они вставали, когда давали концерт у Тюлиньки, на этот раз он не поклонился, но зато улыбался, потому что ему было интересно выступить. Сократ совершенно не боялся Аллана. Ведь Гюро много раз рисовала себе на лице сажей чёрные бакенбарды, чтобы быть похожей на Аллана, и Сократу казалось, что он давно его знает. Сократ начал играть. Сначала он поиграл только на свободных струнах, затем сыграл гамму, а под конец мелодию, которую сам сочинил.
– Молодец, – сказал Аллан. – И скрипку держишь правильно, и штрихи делаешь хорошо.
– Как вы считаете, может Сократ ходить к вам на уроки? – спросил Эдвард.
– Я не думал брать новых учеников, – признался Аллан. – Потому что сам учусь и это занимает всё моё время. Но тут особый случай, раз они всё время играют вместе. Только у каждого должен быть свой отдельный урок. Двоих учить одновременно – толку мало. Придётся им пережидать, пока другой отзанимается. Ведь им, наверное, удобнее всего будет ездить вместе.
– Да, конечно, – сказал Эдвард. – Когда-то я буду их привозить, когда-то приедут с Тюлинькой.
Аллан немножко позанимался с Сократом и показал ему, как он должен выполнять первое задание.
– Ну вот. А теперь очередь Гюро.
– Спасибо, – сказал Эдвард. – Мы с Сократом посидим пока в комнате ожидания.
Урок начался, но у Гюро на этот раз почему-то ничего не клеилось. Мизинец не слушался и не попадал на струну, и Аллан сказал:
– Гюро, следи за смычком! Сегодня ты что-то слабо его держишь. И большой палец левой руки должен ведь только немного высовываться за край, он не должен так вцепляться в скрипку. А то для других пальцев не остается места!
Гюро перестала играть и сказала:
– Ты считаешь, что Сократ играет лучше, чем я?
– Вон оно что, Гюро! – сказал Аллан. – Значит, в этом была загвоздка! Понимаешь, не мог же я с первой попытки сразу начать поправлять Сократа. Он ведь так гордится тем, чему у тебя научился. А ты уже давно ходишь ко мне на уроки, и с тобой я должен быть построже, чтобы ты не привыкала к неправильным приёмам. Я разговариваю с тобой совершенно так же, как со своими взрослыми учениками. Только не вздумай, пожалуйста, устраивать с Сократом соревнование, кто лучше играет, потому что нужно, чтобы занятия были вам обоим в удовольствие. Знаешь, что сказал мне когда-то давно мой старый учитель? «В точности так же, как ты, не может сыграть ни один человек на свете». Понимаешь, это относится к любому из нас. Поэтому продолжай старательно упражняться, и ты подружишься с музыкой на свой особенный лад. Ну как, Гюро, успокоилась?
– Да, – сказала Гюро.
– Тогда на следующий раз я задам тебе трудную пьесу.
– Страшно трудную?
– Да.
Тут Гюро окончательно утешилась, и, когда она вышла из класса, Сократ подумал, что у неё такое лицо, как будто она про себя улыбается.
