С 22 по 29 августа 1991 года бывшие члены распущенного ГКЧП и лица, которые активно содействовали, сотрудничали с Комитетом, были арестованы, но с июня 1992 года по январь 1993 года все они были отпущены по подписке о невыезде. В апреле 1993 года началось судебное разбирательство, а 23 февраля 1994 года подсудимые по делу о ГКЧП были амнистированы, несмотря на возражения Ельцина.
Я, как первый секретарь городского комитета партии в то время в ядерном центре в Арзамасе-16, естественно, тоже был захвачен теми же событиями, был членом областного Горьковского ГКЧП, судьба которого стала такой же, как и здесь в Москве, со всеми вытекающими последствиями, вопросами, допросами, преследованиями и т. д.
Товарищи, надеюсь, что участники круглого стола дополнят и наполнят мое краткое вступительное слово реальным содержанием и анализом тех событий, которые совершились ровно 30 лет назад.
Позвольте, я тогда перейду к выступлению наших участников. Я бы попросил выступить первым Владислава Якимовича Гросула, доктора исторических наук, члена Президиума Центрального совета РУСО. Подготовиться Поповичу. Пожалуйста.
ГРОСУЛ В.Я.
Дорогие товарищи!
Я вернулся в Москву 18 августа из отпуска и 19-го рано утром подошел к окну своей квартиры (я жил тогда на Юго-Западной) и увидел танки. Вот так я вспоминаю начало 19 августа. В этот же самый день, буквально утром я поехал в журнал «Политическое самообразование» отвозить свою статью, даже не помню, как эта статья называлась. Я ее привез, отдал сотруднику журнала, фамилию его помню – Дерепух. Мы с ним переговорили, и на обратном пути я еду через центр Москвы и в переходе метро увидел женщин, которые распространяли листовки. Я взял одну листовку, стал читать. Эта листовка была уже против ГКЧП и в пользу Ельцина.
Возвращался я, наверное, где-то в 2–3 часа дня, и у меня в голове сразу мелькнула мысль: они всё знали. Я меняю свой маршрут, поднимаюсь на метро «Пушкинская», выхожу на улицу Горького, там танки. На танках, естественно, танкисты, а рядом с ними молодые люди в гражданском. Я подхожу к этому танку, прислушиваюсь. Эти молодые люди агитировали танкистов выступить против ГКЧП, это было 2–3 часа дня 19 числа. И я уже был уверен, что они, действительно, всё знали. Кто-то за ними стоял, но я не мог знать кто.
Я вернулся домой и, поскольку в декабре 1990 года меня избрали членом Черемушкинского райкома, я позвонил в райком, и там наш куратор сказал: «Не беспокойся, всё будет „О’кей“, будет скоро Съезд народных депутатов, и мы наведем порядок, не беспокойся». Лукьянов назначил Съезд через 5 дней. Почему не в тот же самый день? Этот вопрос у меня до сих пор в голове. И хотя я с Лукьяновым имел возможность как-то беседовать, у нас был круглый стол в журнале «Политическое просвещение», который редактируется Владимиром Филипповичем Грызловым, у нас была довольно тесная группа, человек 10, и мы заслушали как раз доклад Анатолия Ивановича Лукьянова, я не помню на какую тему, близкую нашим интересам, я всё порывался задать ему этот вопрос, но я видел как он себя плохо чувствует, мне стало его жаль, я решил, что он сочтет этот вопрос провокационным, так я этот вопрос и не задал. И до сих пор у меня в голове этот вопрос сидит – почему только через 5 дней?
Я должен сказать, что свой доклад я, прежде всего, посвятил влиянию внешнего фактора на разрушение Советского Союза, и, прежде всего, уничтожение советской политической системы. Не только как профессор, но и как обычный человек, я часто сталкивался с тем, что не только мои студенты не знают особенностей советской политической системы, это не знали и взрослые дяди. Они не понимали значимость советской политической системы.
Для того чтобы пару слов о ней сказать, напомню, что представляла собой старая Россия. Историк и политический деятель Милюков, будучи уже в эмиграции, как-то очень образно сказал: «В России очень слабые силы сцепления, это особенность России». Что он имел в виду? Россия разногеографична, разноэтнична, разноконфессиональна и т. д., страна-континент, она нуждается в особой системе управления. И какая была система в старой России? На этот счёт тоже образно сказал один из руководителей пресловутого Третьего отделения Леонтий Дубельт, главный жандарм, у него есть дневник, там написано «Россия подобна арлекинскому платью, сотканному из разных кусков, но которое связывает одна нить, эта нить называется „самодержавие“, выдерни и всё распадется».
