Но сначала я хочу сказать о том, с чего начал Иван Игнатьевич. Сегодня мы собрались на круглый стол, чтобы как-то дать оценку ГКЧП, спустя 30 лет. Говорят, что «большое видится на расстоянии». И поэтому, конечно, в моем понимании, никакие они не заговорщики, а это лучшие представители Советской власти, которые взяли на себя миссию выполнить волеизъявление народа, высказанное на Референдуме о сохранении Советского Союза. Но, к сожалению, сделали они это неумело, а примерно так, как декабристы, о которых Ленин сказал, что «страшно далеки они были от народа». Потому что волю народа они стали защищать без опоры на сам народ и без опоры на тот стержень, о котором говорил товарищ Гросул, без опоры на членов Коммунистической партии.
И я это на фактах вам покажу.
Перед 19 августом 1991 мы с Геннадием Андреевичем Зюгановым в начале июля (а он тогда был, вы знаете, секретарем по идеологии ЦК Компартии РСФСР) и вместе с Первым секретарем ЦК Компартии Латвии Альфредом Петровичем Рубиксом провели совместный семинар секретарей райкомов, горкомов Псковской области и секретарей райкомов, горкомов Латвии. Один день в Пыталово Псковской области, другой день в Резекне. А потом на Кургане Дружбы в Себежском районе Псковской области (вы знаете, там есть Холм партизанской славы) тоже встретились все, там еще и белорусы были. Так вот какое настроение было у секретарей райкомов, горкомов: абсолютное большинство видело, что Горбачёв ведет предательскую политику и не имеет морального права возглавлять нашу партию. Такое было мнение и у латвийских коммунистов, и у псковских коммунистов.
Приехали, ушли в отпуск. Зюганов ушел в отпуск, я ушел в отпуск, а 17 августа отзывают из отпуска меня и говорят, что должен 18 августа явиться в Ленинград к члену Политбюро ЦК КПСС Гидаспову. Приезжаю, там собраны все секретари Северо-запада всех областей и краев и прибалтийских республик. Проходит совещание, а я сижу рядом с Бурокявичусом. О чем мы говорили? О подготовке к XXIX съезду партии. Это было 18 августа 1991 года. Идет разговор о том, что мы не должны допустить капиталистической перестройки, что она должна остаться социалистической, создаем какие-то группы по разработке разделов Программы партии, чтобы, не дай бог, Программу не выхолостили и так далее. 18 августа вечером уезжаем, ни одного слова не было сказано о ГКЧП, о том, что что-то должно случиться. Приезжаю в Псков – утром по телевизору показывают балет «Лебединое озеро». Звоню в ЦК Компартии РСФСР второму секретарю Ильину Алексею Николаевичу (помните такого, ныне покойного): что нам делать, Алексей Николаевич? – Слушай, мы сами ничего не знаем. Представляете? Целую партию, Компартию РСФСР, выключили из этого события: мы не знаем, сохраняйте спокойствие, держите стабильность и так далее, и так далее. – Ну, держали. В этот день ко мне приходит командир Псковской дивизии, полковник Соседов и говорит: докладываю вам, получил указание выдвинуться в Ленинград. Для чего? – Ну, на случай беспорядков.
Хорошо, вечером звоню Гидаспову, говорю, что наших к вам уже выслали. Он говорит: да я знаю, их остановили уже перед Ленинградом, заночевали. Командующий Ленинградским военным округом генерал Самсонов остановил всё это, Собчак с ним успел переговорить. Так что работали они.
Первое, что я хочу сказать. Что Компартия РСФСР была выключена из этого события. Если бы нас подключили, мы бы управляли ситуацией в регионах. Люди в принципе восприняли ГКЧП правильно. А уж демократы наши, замороченные, они уши поприжали там сразу, секретари парткомов звонят, у нас был такой Сергей Горбунов, директор Рижского завода «РАФ», на выборах, помните, участвовал, помпа была такая, молодой руководитель. Секретарь парткома звонит и говорит: слушайте, директор завода 19 августа бежит сдавать партийные взносы за несколько месяцев. Он почувствовал, что власть будет у коммунистов.
Если бы нам дали команду, мы могли бы, в конце концов, организовать и марш людей на Москву и Ленинград. Но такой команды не поступило. Нам сказали: сидите тихо, не допускайте у себя каких-то провокаций. Телеграмма пришла от Олега Шенина в самом конце, когда уже всё было бесполезно что-то решать. И 21 августа, когда в Москве здесь уже разгром произошел, я позвонил по ВЧ Гидаспову, он уже трубку не взял. Последним, кто оставался в горкоме, был вам известный Юрий Павлович Белов, который говорит, что нас уже захватывают, всё. А до Пскова еще не дошло, мы еще командуем там.
Я хотел бы следующее еще сказать. Мы забываем, что, конечно, среди ГКЧП были те, кто подыгрывал. Но ГКЧП был заложником весь в целом, заложником Горбачёва. Согласны вы с этим? (Реплики: Да). Он фактически его и создал, и подставил всех. Это была большая провокация. Не было лидера, за кем пойти у нас. Так ведь? Потому что все ГКЧПисты лидером считали Горбачёва, и к нему потом и поехали большинство. В этом вся беда.
Но были там и очень честные, совестливые люди. И мы даже сегодня с вами их память не почтили. А Пуго с женой, которые застрелились.
РЕПЛИКИ ИЗ ЗАЛА: Их застрелили.
НИКИТИН В.С.
