…информация, полученная из уст Павлова, сделала всех нас политическими заложниками. Было сказано о том, что в районе Садового кольца сосредоточено большое количество стрелкового оружия, до двух батальонов «Стингеров». Что каждый член правительства, и в частности президент, после подписания Союзного договора подлежал аресту, <…> что каждый из нас находится в четырех списках…
Опоздав минут на двадцать, на заседание прибыл Тизяков. Павлов предоставил ему место в президиуме, отрекомендовал его собравшимся как члена ГКЧП и попросил подтвердить сведения о наличии у оппозиции репрессивных списков, куда включены члены Союзного правительства, и о ракетах «Стингер».
Поскольку мне велели проконтролировать отношение министров к постановлению № 1 ГКЧП, то я выступил на этом заседании, высказывался, что руководители министерств и ведомств должны издать документы, аналогичные Постановлению № 1 ГКЧП. Заседание проводилось в свете необходимости соблюдения требований ГКЧП и оказания помощи этому комитету. Павлов, как мне казалось, находился в нетрезвом состоянии.
Первый заместитель премьер-министра СССР Щербаков В.И., говоря о теме выступления Павлова на заседании 19 августа 1991 года, показал, что последний хотел определить позицию Кабинета министров по отношению к ГКЧП. Он, Щербаков, со слов Павлова, понял, что «произведен захват власти и поэтому и введено чрезвычайное положение». О роли Тизякова на этом заседании он выразился так: «…мы почувствовали, что он чуть ли не комиссар над правительством».
Приведенные доказательства позволяют сделать вывод о том, что проведение Павловым с участием Тизякова заседания Кабинета министров преследовало единственную цель — подчинение системы органов исполнительной власти интересам заговора.
Когда совещание закончилось, Павлов позвонил Язову: «Давай, что ты там стоишь! Арестуй этих забастовщиков!» (О начинающейся в Кузбассе забастовке шахтеров премьеру доложил министр угольной промышленности СССР Михаил Щадов.) Рассказывая на следствии о том, последнем в дни ГКЧП разговоре с Павловым, Язов счел нужным отметить: «Я понял, что он уже созрел, слишком выпивши…»
(Павлову демонстрировали фрагмент видеозаписи допроса Язова.)
Зато впечатление, которое произвело на него последнее совещание с министрами, Павлов хорошо запомнил и на допросе признал, что именно тогда понял: затея с ГКЧП проваливается. Ничего обнадеживающего и тем более вдохновляющего министры сообщить ему не могли. Даже Щербаков, которого связывали с премьером более двадцати лет дружбы, на этот раз его не поддержал: Комитет только день правит, а уже бед наделал — внешнее финансирование в любой момент может прекратиться, об импорте следует забыть, а между тем в стране нет инсулина, в Свердловске диабетики аптеки берут штурмом, в Челябинске и Новосибирске хлеба на одни сутки…
О дальнейших событиях этого вечера Щербаков написал в своих воспоминаниях, которые опубликовал лишь через пятнадцать лет после августа 91-го. К тому времени Павлова уже не было в живых.
«После заседания Кабинета, а потом Президиума мы с Валентином Сергеевичем зашли к нему в “боковушку” поговорить вдвоем. Он вынимает из буфета бутылку. «У тебя же давление, криз?» «Да черт с ним, это сосуды расширяет. Третьи сутки сплю по два-три часа. Голова раскалывается. Много не буду. Запью таблетки.» Выпили полторы бутылки коньяка под какие-то конфетки и кремлевские сушки, но — ни в одном глазу. В такой обстановке нам бы и ведро водки нипочем».
Они сидели в «боковушке» четыре часа. Щербаков беспощадно критиковал ГКЧП и склонял премьера и друга к отказу от дальнейшего участия в деятельности Комитета.
«Валентин, подумай! Дело идет к крупной катастрофе. Даже если ГКЧП выиграет — без большой крови не обойтись. Что потом будем делать? Правительство первым сдадут, так и войдем в историю России со сторублевками и кровью на руках, душителями демократии и перестройки. А если Верховный Совет объявит ГКЧП неконституционным? Или Ельцин поставит Россию на уши и объявит, что выходит из СССР? Тогда что?
…Ты вляпался в это дело не только сам, но и правительство втянул. Ты же премьер. Надо как-то аккуратно выруливать из этого. Давай так: ты же действительно болен. Вот и лежи дома. А я буду говорить ГКЧП, что с тобой не согласовано и денег нет».
