Это шокирующее заявление многие расценили как отказ от горбачевского «нового мышления» и возврат к временам «холодной войны». В ответ на просьбу ЕС пояснить смысл высказываний премьер-министра СССР, вызвавших негативную реакцию на Западе, М.С. Горбачев смог только попросить взволнованных европейцев не трактовать эти высказывания «обобщенно».
По признанию первого заместителя премьера В. Щербакова, операция с обменом купюр «мало что дала». «Акция сильно подорвала авторитет правительства Павлова и лично самого Валентина Сергеевича. И я не погрешу против истины, если скажу, что с того дня реально начался обратный отсчет времени до отставки правительства Павлова. Нас скоро бы свергли даже без событий августа 1991 года. Большинство населения, тем более политических элит, уже считало нас политическими трупами».
Горбачев стал отходить от премьера. Их пути окончательно разошлись, когда Горбачев пошел навстречу республикам, начав «новоогаревский процесс». В случае подписания Союзного договора сформированное Павловым правительство практически оставалось бы не у дел, а разработанная им программа сохранения сильного Центра выбрасывалась на свалку.
Остановить «новоогаревский процесс» могло только ЧП.
«Партия утратила бдительность, — сказал Павлов на апрельском пленуме ЦК КПСС 1991 года. — Кабинет министров предлагает немедленно ввести ЧП на транспорте, в отраслях топливно-энергетического комплекса, металлургии. При необходимости ЧП должно вводиться и в отдельных регионах страны. Особый режим деятельности должен быть введен и в банковской системе».
На это Горбачев Павлову и другим, муссировавшим на пленуме тему ЧП, ответил в своей заключительной речи: «Некоторые товарищи видят способ выхода из кризиса в одном — во введении ЧП во всей стране. Причем, под этим подразумевается отнюдь не потребность сохранения порядка и дисциплины на производстве… Будем говорить откровенно. По существу, многим чрезвычайные меры видятся как средство возврата к политической системе, существовавшей у нас в доперестроечное время…»
За два месяца до часа икс — на июньской сессии Верховного Совета СССР — Павлов потребовал для себя «дополнительных полномочий». Наряду с вполне справедливыми и обоснованными требованиями, к примеру такими, как предоставить правительству право законодательной инициативы, возможность создания единой налоговой службы и банковской системы, Павлов настаивал на том, чтобы ему разрешили самостоятельно принимать решения «для стабилизации экономики» — без парламента и президента. Хотя Павлов и оговаривал право президента и парламента на вето в течение десяти дней, но для всех было очевидно: если Верховный Совет предоставит премьеру такие полномочия, он уже на следующий день введет ЧП. Свое мнение о соратнике, желавшем во что бы то ни стало сделаться премьером с чрезвычайными полномочиями, Тизяков изложил на допросе от 26 сентября 1991 года:
— Я знал, что Павлов слишком увлекается алкоголем, и причем серьезно. Поэтому на встречах с М.С. Горбачевым я трижды ему докладывал об этом, что Павлов пьет и очень часто. Знали об этом и в Минфине СССР. После утверждения Павлова премьером все подтвердилось. Он, кроме умения складно говорить, оказался неквалифицированным во многих вопросах руководителем. Вы можете переговорить с его первыми заместителями, и они, если будут честными, подтвердят это…
Иного мнения о Павлове придерживается его политический оппонент и, несмотря на это, преемник на посту президента Вольного экономического общества России известный экономист Г. Попов. Он считает, что Павлов, сын простых русских людей — шофера и медсестры, смог стать главой правительства только благодаря качествам лидера. «Профессиональные знания Павлова меня всегда восхищали, — пишет Г. Попов в седьмом номере журнала «Вопросы экономики» за 2005 год. — Это был своеобразный сплав опыта и теории». Гавриил Харитонович объясняет участие Павлова в ГКЧП несогласием с тем экономическим курсом, к которому склонялся Ельцин: «Все эти ”500 дней” и тем более “шоковые терапии”, он не мог принять как человек, знающий что такое экономика СССР и что нужны годы и годы для ее преобразования».
«Для власти я остался инкогнито…» — так с легкой грустью в последние годы жизни говорил о себе сам Валентин Павлов.
Верховный Совет в июне 1991 года отказал премьер-министру в его притязаниях. Таким образом, конституционные методы введения ЧП были исчерпаны. Павлову оставалось либо ожидать сложа руки разгрома своего правительства, либо войти в число заговорщиков.
19 августа, перед обедом, на сторожа «Зари» Вячеслава Генералова свалилась неожиданная новость: заместитель мэра Ялты в связи с тем, что Горбачев более не является президентом, приостановил поставку продуктов на дачу.
