Начальник Службы охраны КГБ Ю. Плеханов не отрицал, что давал указания «усилить диагноз», а также того, что получил от врачей к вечеру 19 августа медицинское заключение, но так как действовал не во зло, а «во благо Горбачева», то, по его мнению, ничего противоправного не совершал. А фамилию того, чье распоряжение он выполнял, Плеханов назвать категорически отказался.
Горбачев записывается на видео
19 августа, посмотрев пресс-конференцию ГКЧП, Горбачев вызвал Олега Климова и попросил выяснить, нет ли ответа на его требования, переданные ранее через Генералова в Москву
Генералов сказал Климову: «Никакой информации из Москвы не поступало».
Пресс-конференция, прошедшая в Москве, неуверенный вид участников ГКЧП, реакция прессы окончательно убедили Горбачева, что действия гэкачепистов натолкнутся на серьезное сопротивление. Сидеть сложа руки он тоже не собирался.
После пресс-конференции мы встретились с Михаилом Сергеевичем. Он сказал: «Вот видите, вы даже не знаете, что я тяжело болен». Я сказал, что дам короткое заключение о состоянии здоровья. Договорились, что я напишу его от руки в двух вариантах.
Я написал в заключении, что в связи с появившимися сообщениями в средствах массовой информации о невозможности по состоянию здоровья М.С. Горбачеву выполнять обязанности президента, считаю своим профессиональным и гражданским долгом заявить следующее:
«Являюсь лечащим врачом Горбачева с апреля 1985 года. За это последнее время существенной динамики в состоянии его здоровья не наблюдается. Противопоказаний для выполнения им возложенных на него обязанностей не вижу. Представленный вывод готов обсуждать с любой компетентной комиссией как советских, так и зарубежных специалистов».
Располагая заключением, подписанным лечащим врачом, Горбачев выдвинул еще одно требование к ГКЧП: «Дать опровержение о моем состоянии здоровья».
Генералов принял бумаги, повторив то, что говорил и раньше: «Связи с Москвой на “Заре” нет. Поеду на телефонный узел в Мухалатку — передам. Как только поступит ответ, поставлю в известность».
Когда мы увидели, что члены ГКЧП на весь мир заявили, что он (президент СССР) болен, я сразу решила, что они что-нибудь сделают. Ведь если на весь мир солгали, что президент болен, то надо это и подтвердить. Надо всех убедить, что он недееспособен.
Опасаясь худшего, мы решили сделать видеозаписи обращения президента к народу и попытаться их передать. Обращение должно было показать, что президент здоров и дееспособен.
Ночью за зашторенными окнами Горбачев любительской видеокамерой записал свое заявление:
«То, что я хочу сейчас сказать перед телекамерой, я хочу, чтобы все это стало известно народным депутатам СССР, Верховному Совету СССР, советской и мировой общественности, — говорил президент. — …Я заявляю, что все, что касается состояния моего здоровья, — это обман. Таким образом, на обмане совершен антиконституционный переворот. Законный президент страны отстранен от исполнения своих обязанностей… Я лишен правительственной связи, самолет, который здесь находился со мной, и вертолеты также, отосланы, не знаю — в какое место и где они находятся. Я лишен всякой связи, контактов с внешним миром. Я — под арестом, и никто не выпускается за территорию дачи…»
— После окончания выступления я проверил качество записи. Все получилось хорошо — цвет, звук. Потом мы с Ириной стали разбирать кассету. За неимением отвертки воспользовались пилкой из маникюрного набора. Предварительно после каждого дубля, всего их было четыре, были сделаны надрезы на пленке. По ним мы разрезали запись и каждую копию намотали на бумажные трубочки. Потом завернули каждую из четырех частей в бумагу и заклеили скотчем…
Все эти материалы мы распределили среди разных людей. Они должны были хранить их и потом передать — при первой же возможности.
19 августа в 19.38 резервный самолет Президента СССР, находящийся на аэродроме Бельбек, разблокировали. Но не для Горбачева. В Москву на президентском лайнере отправили группу военных из десяти человек во главе с заместителем начальника 9-го направления Главного оперативного управления Генштаба Вооруженных сил СССР полковником В. Васильевым. В столицу улетали спецы, обслуживающие «ядерный чемоданчик». И «чемоданчик» тоже улетал вместе с ними.
В чьих руках советская «ядерная кнопка»? Не было, пожалуй, в дни путча вопроса более тревожного для мира. И более темного.
