Однако прокуратура установила, что подготовка к блокированию и захвату здания Верховного Совета России силами воинских подразделений КГБ, МВД и МО СССР началась еще до официального объявления о создании ГКЧП — 18 августа — и являлась составной частью заранее продуманного плана захвата власти, а не ответной мерой, принятой для «наведения порядка».
Вечером 18 августа в районе 18 часов 30 минут первый заместитель председателя КГБ СССР Агеев вызвал к себе в кабинет начальника 3-го Управления КГБ СССР А. Жардецкого, в подчинении которого находились специальные силовые подразделения КГБ.
«В стране создан Комитет по чрезвычайному положению», — объявил Агеев и распорядился подготовить пятьдесят сотрудников КГБ из состава Отдельного учебного центра КГБ СССР для взятия под контроль здания Верховного Совета России.
Подразделение, о котором шла речь, носило ничего не говорящий номер 35690 и столь же невыразительное название «Отдельный учебный центр КГБ». Свои же называли иногда подразделение просто группой «Б». Обученные не хуже, чем боевики «Альфы», сотрудники группы «Б» специализировались на зарубежных акциях. В случае обострения международной обстановки, в ситуациях, угрожающих безопасности СССР, они должны были с санкции президента действовать за пределами Отечества в случае так называемого «особого периода» — в тылу противника, взрывая мосты, нарушая коммуникации, захватывая штабы.
— Я знал Агеева как рассудительного, спокойного человека, но в тот момент он не был похож на себя, — показал на допросе Жардецкий. — На мой недоуменный вопрос — как реализовать распоряжение, ведь в здании располагаются правительство, депутаты России, имеющие статус неприкосновенности, — он взорвался, стал кричать на меня, не объясняя смысла и причин поставленной задачи, потребовал выполнять, не рассуждая, что приказано.
Получив указание решать поставленную задачу, взаимодействуя с частями ВДВ СССР, Жардецкий и начальник Управления КГБ по Москве и Московской области В. Прилуков поздним вечером выехали в штаб ВДВ для обсуждения деталей предстоящей операции.
Командующий ВДВ П. Грачев на совещании, проводимом у него для обсуждения вопросов взаимодействия в ходе реализации поставленной руководством КГБ задачи, сообщил, что ВДВ направят к зданию Верховного Совета России батальон Рязанского полка из числа воинских подразделений, которые будут вводиться в Москву в связи с объявлением чрезвычайного положения. Одновременно, с общего согласия, было решено, что мероприятия в районе Верховного Совета возглавит присутствующий на совещании генерал Воздушно-десантных войск А. Лебедь.
В ночь с 18 на 19 августа А. Жардецкий доложил Агееву о приведении в боевую готовность подразделения «Б» и результатах совещания в штабе ВДВ. Агеев приказал быть готовым к действиям утром 19 августа.
19 августа в 7.30 утра командир Отдельного учебного центра Б. Бесков распорядился передислоцировать группу на автобусах в Москву, в здание клуба им. Дзержинского.
К моменту марша в Москву численность группы, которой предстояло участвовать в «мероприятиях у Белого дома», по указанию первого заместителя председателя КГБ СССР Агеева была увеличена до двухсот человек.
В 8 часов 30 минут спецназ прибыл на место временной дислокации. Профессионалов захвата от здания Верховного Совета России отделяло всего двадцать минут быстрого хода.
Около 11 часов начальник 3-го Управления КГБ СССР А. Жардецкий уже встретился с командующим П. Грачевым и сообщил ему о том, что спецназ группы «Б» в ожидании очередных команд бодрствует в клубе Дзержинского. Помимо того, на совещании обсуждался «вопрос организации содержания задержанных при проведении мероприятий в районе здания Верховного Совета РСФСР и создания для данных целей специального пункта». «Эта тема обсуждалась в присутствии генерала Лебедя», — показал на допросе Жардецкий.
Спецназ КГБ получил распоряжение: «Быть готовым к выдвижению в район Верховного Совета РСФСР к 14 часам. Ждите команды!»
К 14 часам бойцы были во всеоружии, но после полудня о них словно забыли. Никто не звонил, никто никуда не вызывал…
Похоже, что «злые силы» решили портить начало каждого дня «новому руководителю» страны. 19 августа к Янаеву с ультиматумом приходил Бакатин, 20 августа ни свет ни заря явился другой член Совета безопасности СССР — Евгений Примаков.
— Когда я зашел к нему, он был один, — рассказал следствию Примаков. — Я посоветовал ему незамедлительно встретиться с Язовым и выводить войска. Он пообещал, что всячески будет содействовать тому, чтобы вернуть события в «нормальное состояние». И стал говорить, что он «заложник», что ему «выкрутили руки», что «у него не было выхода: или согласиться после двух часов уговоров, или…» — вместо продолжения, он выразительно приставил указательный палец к виску.
Потом, анализируя разговор, я особо выделил сказанное им: «В апреле я не поддался. А в этот раз не выдержал…»
