Значит, они собирались сделать это еще в апреле…
В 10.30 Лукьянов после настойчивых просьб принял руководство России — Председателя Верховного Совета России Р. Хасбулатова, вице-президента России А. Руцкого, Председателя Совета министров РСФСР И. Силаева.
Ультиматум, составленный нами накануне, включал десять требований. Первые три пункта касались президента: первое — в 24 часа предоставить возможность встречи с президентом, второе — организовать международный медицинский консилиум, третье — если президент может выполнять свои функции, обеспечить ему такую возможность.
А смысл последних, 9 и 10-го, пунктов был таким: признать и объявить антиконституционными действия путчистов и отменить все их постановления.
Положили наш документ на стол — он сразу же нас упрекать стал. Вот вы дождались, вы неправильно себя ведете, Горбачев заболел, тяжело заболел, возможно, безнадежно. И вы виноваты в этом, вы все время ему противостоите. В пятницу, 16 августа, был разговор с Ельциным, и после этого Горбачев «почувствовал себя плохо». Когда мы рассказали об этом Ельцину, он сказал, что нормальный был разговор. Михаил Сергеевич потом тоже сказал, что разговор был нормальный, спокойный.
Мы сказали, что просим его рассмотреть наши вопросы, давайте по ним пройдемся. Пока Лукьянов читал, он продолжал упрекать нас. Однако и мы уже начали в ответ упрекать, что против России ведется скрытая борьба и Лукьянов принимает в этом участие. По его инициативе многократно собирали представителей российских автономных республик, и по характеру этих совещаний чувствовалась направленная работа на подрыв российского единства. В конце концов этот бурный обмен мнениями завершился тем, что Лукьянов сказал: «Ну, я должен то, что вы предлагаете, все это проработать. Вот первая строчка — дайте возможность встретиться с Горбачевым. Он болен, тяжело болен, он не может вас встретить, он не может вас принять». К тому времени мы уже оправились от его бурного натиска и в резкой форме потребовали выполнения наших основных требований.
Лукьянов вел себя довольно хитро — он не отмежевывался от членов ГКЧП, в то же время не говорил о сотрудничестве с ними, то есть вел себя как-то нейтрально. Тем не менее на наше последнее требование признать неконституционными указы ГКЧП, никак не отреагировал.
20 августа я попросил Лукьянова прийти на ТВ и прокомментировать сложившуюся обстановку, оговорив при этом, что если у него нет времени приехать к нам, то мы пришлем съемочную бригаду к нему, запишем интервью в кабинете.
Лукьянов ответил, что он очень занят, что к этой истории никакого отношения не имеет и в теледебаты по этому поводу вступать не желает.
— Говорят, у тебя Лебедь продался?! — в телефонной трубке гремел грозный бас Язова.
Министр несколько раз утром 20 августа звонил Грачеву, интересуясь обстановкой. На этот раз речь шла об «измене». Язов был недоволен тем, что Лебедь, выполняя задачу по отводу танков Рязанского полка ВДВ от Верховного Совета РСФСР, посещал Белый дом и встречался с Ельциным. «Прибыть ко мне вместе с Лебедем к 14.00! — строго приказал Язов. — Я разберусь с вами!»
Но Лебедь неожиданно затерялся где-то в войсках, долгое время не выходил на связь и прибыл в МО сам по себе.
Неожиданно меня пригласили в кабинет министра обороны. Язов знал меня лично и уважал за боевитый характер и высокую исполнительность. Вид у Язова был растерянный, я бы сказал, даже убитый. Поздоровавшись, он сказал: «А мне доложили, что ты застрелился». Я ответил, что делать этого не собираюсь. Язов меня отправил на совещание к Ачалову.
В кабинете заместителя министра обороны СССР Владислава Ачалова собрались мастера военного дела. От армии присутствовал национальный герой, бывший командующий советскими войсками в Афганистане, заместитель министра внутренних дел СССР Борис Громов. КГБ представлял первый заместитель председателя генерал-полковник Гений Агеев. Поблизости от него в пятнистой спецназовской форме сидел генерал Виктор Карпухин, начальник группы «Альфа». Рядом — командир войсковой части 35690 (группа «Б») Борис Бесков…
Обсуждали, как взять Белый дом. Операция вчерне была разработана на совещании, состоявшемся с утра в КГБ под руководством Гения Агеева. Теперь свое слово должны были сказать представители армии и МВД.
Принятый в результате совместного обсуждения план предусматривал синхронные действия силовых ведомств.
