После разговора с министром вызвал к себе Дубиняку и поставил ему задачу: к началу времени операции выставить на указанных позициях три тысячи человек. Спросил, сколько времени ему потребуется, чтобы прибыть в Москву и занять определенные ему позиции. Он ответил, что должно хватить двух часов. Еще я сказал, что ОМСДОН должна пойти без оружия и только на колесной технике. Спросил его, как он на это смотрит. Он охотно согласился с этим предложением. Еще я ему сказал, что если Пуго начнет ставить задачу внутренним войскам, минуя меня, то он не должен выполнять ее, не согласовав этого со мной. Он согласился. Дубиняке я сказал, чтобы он согласовал свои действия с Карпухиным и ВДВ до 21 часа.
Свое мнение о нецелесообразности проведения предстоящей операции решил обсудить с Грачевым. Грачева я хорошо знал по Афганистану и поэтому не боялся откровенного разговора с ним. Позвонил ему около 16 часов. Сказал, что внутренние войска введены не будут. Он, в свою очередь, сказал мне, что два полка ВДВ, которые прибывают по распоряжению Ачалова, тоже не будут введены им в Москву.
К вечеру начальник группы «А» Виктор Карпухин, взвесив все «за» и «против», принял решение доложить руководству КГБ, что штурм проводить «нецелесообразно». К этому решению он пришел после координационного совещания подразделений КГБ, которые должны были под прикрытием армии атаковать здание Верховного Совета РСФСР. «Альфа» на штурм предполагала бросить ПО бойцов, Управление КГБ по Москве и Московской области — 200 сотрудников, а Отдельный учебный центр КГБ СССР — 180.
Стали обсуждать, как можно выполнить приказ. Бесков — командир Отдельного учебного центра КГБ СССР — сообщил, что его ребята выезжали на разведку и пришли к выводу, что проведение операции невозможно. Его поддержал прибывший вместе с ним Макиевский. Они стали настаивать на том, чтобы связаться с руководством КГБ и сообщить им о невозможности проведения намечаемого мероприятия. Где-то около 21.30 уговорили доложить об этом начальнику 7-го Управления КГБ СССР генерал-лейтенанту Расщепову.
Я предупредил всех, чтобы об отказе говорили настойчиво и четко, потому что понимал — иду к самому для себя высокому начальству и что иду отказываться от выполнения приказа; что за этим может последовать — объяснять не нужно.
Для Агеева наш отказ штурмовать здание Верховного Совета РСФСР был неожиданностью. Когда ему звонили, он отвечал по телефону раздраженно и также раздраженно после разговора бросал трубку.
Из высшего руководства, которое присутствовало у Агеева, никто свое отношение к теме разговора не высказывал. Только начальник 3-го Управления КГБ А. Жардецкий, имея в виду демократов, сказал: «Они нас не пощадят». Из чего я заключил, что он за то, чтобы выполнять приказ.
По завершении совещания Агеев сказал, что доведет наше мнение до Крючкова.
Несмотря на рост негативных настроений, подготовка к проведению операции продолжалась во всех без исключения подразделениях, которые предполагалось использовать в захвате здания Верховного Совета РСФСР. Команды «отбой» не было — значит, поставленная задача пусть и с недовольным видом, через «не могу», но должна выполняться. А вдруг командование не отменит приказ — что тогда?
Чертили схемы предстоящих действий, подвозили недостающее — камуфляж, оружие, боеприпасы, заправляли горючим «Икарусы», в которых спецслужбы должны были прибыть к исходному плацдарму.
Даже в «Альфе», где недовольство предстоящей операцией проявлялось довольно бурно, до последних минут не прекращалась подготовка к операции. Когда до выдвижения на исходные позиции оставался всего час, в расположение группы для уточнения совместных действий прибыл представитель МВД — начальник штаба ОМОНа Смирнов.
Головатов пригласил Смирнова и меня к себе. Речь была обращена в основном к Смирнову. Головатов говорил, если все же поступит команда штурмовать здание Верховного Совета РСФСР, тогда представитель ОМОНа должен перед началом операции подойти к входу в Московский зоопарк, расположенный неподалеку от Белого дома, и там окончательно уже перед самим штурмом обсудить, согласовать действия с нами. Головатов интересовался, какое вооружение и спецсредства есть у ОМОНа, на что Смирнов ответил, что специальными средствами его подразделение не располагает, есть только щиты и резиновые дубинки. Обсуждались и другие детали.
