Коллегия являлась собранием авторитетных военачальников. В нее входили заместители министра и войсковые главнокомандующие. У всех членов коллегии за плечами была многолетняя безупречная служба в Вооруженных силах, о чем свидетельствовали высокие награды, в том числе и звезды Героев Советского Союза. Главнокомандующий Противовоздушной обороны страны генерал армии Иван Третьяк имел даже две высшие награды, одну боевую — звезду Героя Советского Союза и одну трудовую — звезду Героя Социалистического Труда, врученную ему за выдающийся вклад в развитие Вооруженных сил СССР. Решение высшего военного синклита, в котором преобладали такие авторитетные люди, как Третьяк, было предельно весомым.
Излагая членам коллегии свое мнение, Язов не удержался от ядовитых замечаний в адрес ГКЧП, а также покритиковал и Горбачева за «просчеты в реформах».
Никто не подал голос за то, чтобы войска оставались в Москве. Военачальники были настроены даже радикальнее министра. Язова призывали выйти из самозваного комитета, после чего остальных комитетчиков арестовать. Именно здесь, на коллегии Министерства обороны, впервые прозвучало предложение отправиться с повинной к Горбачеву. Его высказал командующий ПВО страны, генерал армии Третьяк.
Когда со стороны присутствующих на коллегии последовало предложение арестовать членов ГКЧП, Язов спросил: «А что мне делать?» Я взял слово и посоветовал лететь к Горбачеву — повиниться. Все со мной согласились.
Настроение маршалов и генералов был понятно. ГКЧП разжаловал их в рядовые карательного отряда, предназначенного для усмирения народа. Такого унижения, которому военных подверг ГКЧП, армия ни разу не испытывала за всю историю СССР. Вооруженные силы на глазах москвичей уже третий день справляли нужду в столичных дворах.
Подчиненные смотрели на министра со строгостью судей. Ему приходилось отбиваться от неприятных вопросов.
Стали задавать Язову вопросы, как он попал в состав ГКЧП. Язов ответил, что попал в состав Комитета по должности, выйти уже не может.
На предложение выйти из ГКЧП Язов ответил, что он не мальчишка, сегодня одно, а завтра — другое.
После заседания из Министерства обороны в армейские части ушла шифротелеграмма № 312/1/0179ш за подписью Язова. Министр обороны приказывал: «Войскам, привлекавшимся для решения задач по охране важнейших военных и административных объектов и стабилизации обстановки в городах Москва, Ленинград и некоторых других местах, 21 августа 1991 года начать возвращение в исходные пункты. Объединения, соединения, части и учреждения всех видов Вооруженных сил СССР, приведенные ранее в повышенную боевую готовность, привести в состояние постоянной готовности».
Трагедия, разыгравшаяся ночью на улицах Москвы, продолжала оказывать влияние на развитие событий. Лавина последствий сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее стала набирать сокрушительный ход.
Но в Кремле пока еще не знали, что задумал маршал. Коллегию Министерства обороны Язов собрал на час раньше заседания ГКЧП. А отправляя Ачалова и Варенникова к Янаеву, он строго предупредил: пока не будет официального извещения, членам ГКЧП ничего не докладывать!
Когда Ачалов позвонил из приемной Янаева министру обороны, коллегия уже приняла решение о выводе войск.
Неприятную миссию оглашения этой обескураживающей новости взял на себя Варенников.
Генерал занял место за столом напротив маршала Ахромеева. Вполголоса до начала заседания они обсудили ситуацию. Маршал тревожился: как без армии решать проблему Ельцина? «Надо, чтобы руководители ГКЧП немедленно переговорили с ним и приняли решительные меры по пресечению базара вокруг Дома Советов», — обтекаемо ответил Варенников. На что Ахромеев грустно заметил, что «все развивается очень плохо».
Привыкшему к военной дисциплине Варенникову не нравилась атмосфера в кабинете: все без спроса входили и выходили, то и дело подсовывая беспрерывно курящему Янаеву какие-то бумаги для согласования. Генералу даже показалось, что люди, наседавшие на Янаева, «умышленно отрывали его внимание от главных проблем».
Крючков стоял посреди кабинета, создавая вокруг себя второй центр. Какие-то люди в штатском суетились вокруг него, судя по тому, что он отдавал им распоряжения, это были сотрудники КГБ. Иногда Крючков уходил в дальнюю комнату, чтобы с кем-то переговорить по телефону.
