— Лучше заткнись! Ты уничтожил её! Ты лишил её всего, что у неё было! — рассвирепев, заорал солдат. — Ты монстр, заслуживающий лишь смерти. Ненавижу!
— Леон, тише… Ах, как больно, — открыв глаза, взмолились Невелис. Она продолжала стонать, но с каждой минутой, её страдания уменьшались, и девушка приходила в себя. Слёзы по-прежнему стекали по её щекам и падали на и без того влажный песок.
— Девочка, скажи, это правда? Он против твоей воли разрушил печать? Только скажи, и мы раздавим его, — голосом, напоённым страхом, произнёс Эдер. Старый эовин побледнел, и Евгений почувствовал, насколько сильна злость, кипевшая в нём.
— Нет, что вы… — Невелис снова заплакала. — Я… Я сама… Сама согласилась. Простите меня. Я хотела, чтобы это прекратилось, чтобы он оставил вас в покое. Ах, какая я дура…
— Но… — Леон растерянно посмотрел на командира, а затем снова на девушку, — ведь это предательство. Невелис, ты предала Дексард, — жалобно забормотал он. — Ты попрала наш закон, ты…
Неожиданно на плече солдата оказалась рука Раапхорста. Леон инстинктивно отскочил и встал в боевую стойку, готовясь в случае чего ударить черноволосого мужчину, но тот стоял на месте.
— Ты глуп, — повторил Евгений. — Да, она пошла против закона, но не просто так. Ею руководила любовь к ближним. Теперь скажите мне, как вы поступите с ней? Неужели вы настолько срослись с вашим пустым долгом, что не сделаете исключения даже ради друга?
— Эдер, — Леон оглянулся, — он прав, что нам делать?
— Поступать так, как велит закон. Вернёмся и всё расскажем. Невелис пострадала на задании, в её действиях не было злого умысла… — неуверенно ответил старик.
— А если нет? Если суд найдёт его? Выдумает?
— Иного пути нет. Я знаю только одно: мы не будем играть по правилам этой падали и не свернём с верного пути, — старик сплюнул в сторону Евгения. Тот улыбнулся и кивнул.
— Всё ясно. Значит, выбор сделан. Прощайте, — черноволосый мужчина неспешно двинулся прочь. Птицы поднялись в небо и закружили над своим создателем. Боевые эовины остались сидеть на песке.
— Мы просто так отпустим его?
— Пусть идёт. Мы не справились. Скажем об этом прямо, — старый воин закрыл глаза.
— Это позор, — сказал Леон. — Мы вернёмся посрамлёнными…
Ему никто не ответил. И пожилой эовин, и девушка сами понимали это, и какие-либо слова были излишни. Немного отдышавшись, девушка встала и, едва не упав, приблизилась к Леону. Молодой человек взял её под правую руку, старик — под левую, и в таком положении втроём они двинулись назад, туда, где оставили машину. Они часто оглядывались, будто надеясь, что предатель сдастся на их милость, но так никого и не дождавшись, продолжали идти дальше. Каждому из солдат приходилось нелегко, но сложнее всего было Невелис. Мало того, что сейчас перед её глазами проносились травмирующие воспоминания прошлого, болела голова, так ещё девушка к своему ужасу осознала, что совершенно не чувствует раскаяния. Минутное сожаление прошло, и теперь Невелис искренне удивлялась, что её друзья так остро отреагировали на то, что теперь она свободна от печати и фактически — от угрозы смерти.
— Быть может, он прав, — негромко сказала она.
— Кто? Раапхорст? — решив, что это шутка, спросил Леон.
— Да. Он сказал, что, может быть, нам стоит пойти с ним. Конечно, это бред, но с другой стороны, вдруг там окажется лучше, чем здесь… — неуверенно заговорила девушка. Старик, отпустив её, остановился и, поджав губы, строго спросил:
— Ты это серьёзно? Говори?
— Почему нет?
— Да потому что это его влияние! Ты думаешь как предатель, ты говоришь, как дезертир! Это омерзительно! — грянул Эдер. — Поклянись, что сказала это несерьёзно, и мы с Леоном сделаем вид, что ничего не слышали!
Девушка ничего не сказала и заплакала. Смягчившись, старый воин вновь взял девушку под руку и произнёс: «Прости… Я понимаю, что это всё от нервов. Нам всем тяжело пришлось, но обещаю, я сделаю всё, чтобы тебя оправдали»
***
«Жизнь — интересная штука. Кто бы мог предположить, что сегодня случится так много? Возможно, данный исход лишь случайность, но почему же то, что кажется мне неожиданным, не могло быть спланировано заранее? Фрактал вероятностей не поддаётся описанию, и весьма хорошо, что всё произошло именно так. Даже смерти невинных теперь не кажутся мне такими ужасными», — думал Евгений, шагая по влажному песку. Его тело била дрожь, взгляд мужчины наполнился лихорадочным блеском, но Раапхорст чувствовал себя прекрасно и не замечал ни страшного возбуждения, ни усталости.
— Сначала безумный бог душил меня скрипичными струнами, а теперь я лежу на палой листве бездыханный, но счастливый. Значит ли это, что я проиграл? Нет, я смотрю на звёзды, и мой разум свободен, ведь как ни странно, безумный демиург не был последней границей сущего, — взглянув на воронов, носившихся над ним, пробормотал мужчина. Он вспомнил текст старинной песни, прочитанный им в книге по искусствоведению, и улыбнулся, словно найдя в старых стихах ответ на какой-то важный вопрос.
