Макс никогда не заговаривал первым. Он знал, что Яра быстрее успокаивалась, пока они молчали, тогда как лишние слова лишь провоцировали новые эмоциональные вспышки – причем только негативные. И знал, что Яра всегда первая начинала разговор, когда чувствовала себя лучше.
– Я многое спрашивал, – уклончиво ответил он и вздохнул. – Что произошло? Ты так кричала.
Но Яра проигнорировала вопрос.
– Ты спрашивал, верю ли я в призраков.
Ее голос надломился, она вновь ощутила мерзкие могильные мурашки под одеждой. Макс, словно почувствовав тоже, прижал ее сильнее к себе. Яра выдохнула и продолжила, стараясь говорить более или менее ясно.
– Кажется, я все-таки верю.
Макс помолчал немного и неуверенно спросил:
– Почему?
– Кажется, я видела отца… – она мотнула головой и проморгалась, словно паника вновь могла добраться до нее, минуя теплые руки Макса. – Ну, то есть… Слышала его голос. Точно слышала. И наверное видела, но я не уверена. Он был не похож на себя. Его лицо, его… Он… Ох.
– Тебе ведь… Могло показаться? – Яра слышала, как сомнения и страх проникали в его речь, но никак не могла остановить их.
Она снова дернула головой и вцепилась в его бедро. Тут же на ее ладонь легла теплая рука.
– Не знаю, – она тяжело сглотнула и закусила губу в размышлениях. – Ты знаешь, я не особо верю вообще во все это, и мне могло померещиться, но голос был точно папин. Я уверена в этом. И он говорил со мной. Я его ни с чем не спутаю.
Яра повернула голову и едва не столкнулась с веснушчатым носом Макса кончиком своего. Это было почти романтично, если отбросить все происходящее. Макс хмурился и бледнел с каждой секундой все больше.
– И что он сказал?
Слова застряли в горле. Яра скривилась, скуксилась, схватилась за волосы и до боли оттянула их, но все было тщетно. Язык отказывался поворачиваться, как заговоренный. Словно какие-то невидимые силы придавливали его к небу каждый раз, когда Яра пыталась повторить услышанное.
– Да пофиг! – гневно выкрикнула она, выдирая несколько каштановых волосинок с макушки.
Макс старался сохранять спокойствие, но глаза его болезненно и страшно поблескивали.
– Тебе… Все еще могло почудиться, – попробовал он осторожно. – Он же самоубийца. Самоубийцы не разговаривают с живыми после смерти. Вроде это по религии говорится.
– Думаешь, там наверху кое-кому не плевать на призраков? – Яра подобрала колени и обхватила их. Паника окончательно отступила, и она наконец-то начала замечать промозглость ночи.
– Я думаю, что так они наказываются за свой поступок. Ты говорила, что он тебе даже не снился ни разу.
– Ну. Говорила, – пробормотала она, обнимая себя за ноги крепче. – Но ведь он утопился здесь, в этих водах.
– Через сны мертвые разговаривают с нами. А самоубийцы так не могут. Потому что не должны разговаривать. И они остаются тут в виде молчаливых призраков. Это их наказание, – Макс звучал увереннее.
Может, потому что перешел на шепот. Как-то Яра читала, что если шептать, то можно с большей вероятностью убедить собеседника в своей правоте.
– Откуда тебе знать? – Яра тоже зашептала.
– Читаю всякое, – он произнес с улыбкой, и Яре тоже захотелось ответить ему улыбкой. – А еще в церковь хожу с мамой и бабушкой. И частенько думаю обо всем эдаком.
– Короче, ты просто так думаешь, – она глянула на него. – Ничего ты не знаешь наверняка.
– А никто ничего не знает. В этом и сюр, – он подмигнул.
– Да ну? И что ты еще думаешь? – Яра вскинула брови и повернулась к нему чуть больше. – Может, думаешь, я двинулась?
– Вообще-то я только что сказал, что верю тебе, – возмутился он и щелкнул ее по лбу.
Яра шикнула, сдерживая улыбку. Она чувствовала, что страх, который мучил ее после встречи с призраком отца – если он таковым вообще являлся, – постепенно испарялся. Это было похоже на то, как будто из ее головы постепенно вытаскивали тугой узел из самых отвратительных и ужасающих воспоминаний. Словно фокусник, заставляющий реквизит испаряться, Макс прекрасно справлялся с этим. Ей стало гораздо легче дышать, да и сердце уже не так выпрыгивало из груди. К щекам вновь приливала кровь, вырисовываясь едва ли заметным румянцем. А еще Яра чувствовала возрастающий интерес. Интерес ко всему, что происходило на этом острове с ними. Шестое чувство подсказывало, что все эти странности могут быть связаны, но найти это единое звено между ними – то еще приключение. И от этого на кончиках пальцев покалывало.
– А в вашей этой церкви рассказывали про Ад?
– В любой церкви рассказывают про ад, – Макс хмыкнул неопределенно. – Страшилки для грешников всегда в цене.
– И самоубийцы тоже попадают в него?
– Наверное, – Макс пожал плечами и задумчиво покусал губы несколько секунд. – Может, после наказания на земле они проваливаются в наказание под землей.
Он снова пожал плечами, но на сей раз это случилось из-за холодного порыва ветра. Яра быстро выпуталась из его объятий и сняла жилетку, чтобы в следующее мгновение вернуть ее законному хозяину. Аромат морской воды, древесины, пыли и рыбы, казалось, успел пропитать ей кофту. Она поднесла рукав к носу и принюхалась, убеждаясь в этом.