В России вполне откровенно установилась диктатура использовавших Ельцина спецслужб, которые добились начала этой войны не только против Чечни, но против всей России. Ее теперь можно было с легкостью перевоспитывать, делать все более полицейским государством, бесконечно расширяя свои политические и материальные возможности. Уже вовсю шел раздел России. Даже значительная часть руководства армии была против войны — не только генерал-полковник Эдуард Воробьев, подавший в отставку, но и Генеральный штаб, писавший отрицательные заключения на присылаемые ему планы войны и даже министр обороны Грачев пробовал упираться — описание этого есть в материалах к «Трибуналу по Чечне», подготовленных «Гласностью». Но армия на то и существует, чтобы выполнять команды. Спецслужбы не только в России — бывало и в других странах — рвались к власти. Народ (с подтасовками или без) сам избирал будущего диктатора не только у нас. Но в России все это могло произойти лишь в условиях, когда демократическое движение было уничтожено, а СМИ — в силу своей бессмысленности, трусости, жадности — не выполняли свой долг перед обществом.
Любопытно, что период первой войны в Чечне был самым парадоксальным в истории России. Все основные виновники этой войны неожиданно стали (или изображали это) в той или иной степени ее противниками.
Егор Гайдар, уничтоживший «Демократическую Россию», которая могла бы вывести на улицу миллионы людей по всей стране с протестом против войны и заставить ее прекратить, стал, по материалам Андрея Илларионова, противником войны в Чечне, правда только именно в это, неподходящее по его мнению, время. Хитренькие козлики в «Мемориале», которые тоже до 1992 года могли вывести на улицы десятки, если не сотни тысяч человек и с их мнением Ельцину пришлось бы считаться, решили теперь (даже нарушив свои правила) послать своих осторожных «наблюдателей» в Чечню, чтобы изредка рассказывать о творимых там преступлениях. Всего же там было в первую войну убито — по приблизительным, конечно, данным около ста тысяч человек, в первые же недели от ковровых бомбардировок — около сорока тысяч мирных русских людей.
А ведь «Демократическая Россия» и «Мемориал» могли бы недопустить войны в Чечне, защитить сотни мелких демократических организаций, уничтоженных Гайдаром и Ельциным по всей стране. Но теперь в результате их успешной деятельности всего человек сто или двести вышли на площади и поговорили об этом в Москве.
— Мы плакали дома, — сказала мне Бродская, — немолодой театровед, писавшая о Станиславскои и МХАТ'е и мечтавшая жить совсем в другой стране.
Таким же, как роль и позиция Гайдара и «Мемориала» было и поведение российских СМИ. Довольно много журналистов, по-видимому, искренне были возмущены и самим фактом войны и теми варварскими методами, которыми она велась. Не только в газетах, но и по телевидению изредка бывали вполне правдивые военные репортажи, многие журналисты погибли в Чечне, но никому и никогда не пришло в голову, что именно они равнодушно смотрели на уничтожение демократических организаций, демократических институтов в стране, никто из них не защищал подлинно свободной и независимой самиздатской демократической печати, то есть всего того, что могло бы помешать развязыванию этой бойни. Лучшие журналисты, да и немного их было, действительно, увидев эту новую кровь во время чеченской войны прозрели, но уже было поздно — не так уже много времени оставалось и до разгрома этой полусвободной прессы. И ее уже тоже некому было защищать. Только «Гласность» через месяцев пять начала подготовку к «Международному трибуналу по преступлениям в Чечне» — первой в русской истории попытке судебного следствия над руководителями страны за принятие преступных решений. Но до этого произошло еще немало самых страшных в моей жизни событий. Но не сразу.
Одновременно с остро критическими круглыми столами по законодательству о спецслужбах (причем третий и четвертый удалось издать и это поразительно интересное свидетельство оценки и опасений по поводу того, что нам предстоит, лучших специалистов именно тогда, когда все эти законы успешно в Думе штамповались), нам удавалось каким-то чудом выпускать в 1993–1994 годах три постоянных информационных бюллетеня да еще и по-русски и по-английски:
— Правозащитный вестник.
— Государственная безопасность и демократия.
— Христианский вестник.
