На самом деле я в этом своем захлебе — по-видимому, я уже чувствовал, что меня ждет через несколько часов, в этом своем гипертрофированном преувеличении своей вины (я то как раз не переставал бороться с разгромом демократических организаций, да и «Гласность» восстанавливал раз за разом) — все же был бесспорно неправ — вина всех присутствующих была в другом — не в том, что они своей беспомощностью помогли тем, кто сейчас беспрепятственно убивал мирных жителей в Грозном, а в том, что несколько лет назад ошиблись и потом упорствовали в своей ошибке, когда стало ясно, что теперь с их помощью, под их либеральные разговоры опять в России, как это было постоянно с семнадцатого года, пришли к власти убийцы, а демократы помогали им маскировать свою сущность, боялись сами себе признаться, с кем опять имеют дело. Мне, наименее обманывающемуся, предстояло убедиться в том кто правит Россией, с кем я пытаюсь бороться уже в ближайшие часы.
В этот день у Вики Маликовой, благодаря помощи которой из Соросовского фонда стало чуть легче провести конференции о КГБ, был день рождения. И она пригласила нас с Томой к себе. Проведя там часа три или четыре, около двенадцати часов мы вернулись домой. Тимоши еще не было, но нас это не встревожило — в свои неполные двадцать один год он уже руководил группой, макетирующей журнал «TV Ревю», да к тому же еще играл на гитаре в небольшой музыкальной группе, так что иногда задерживался по вечерам. Но через полчаса нам кто-то позвонил и сказал, что Тимоша в 20-й больнице, кажется попросил приехать или мы тут же решили приехать сами.
Но перед этим нужно рассказать о нескольких предшествующих месяцах. Все мы были заняты подготовкой к пятой конференции о КГБ. Тематика ее была сильно расширена — треть конференции была посвящена МВД, как уже не просто полицейской, но силовой структуре, значение которой все возрастало в том числе благодаря войне в Чечне, другая треть уже была прямо сосредоточена на влиянии КГБ на внешнюю и внутреннюю политику России, причем впервые все более четко выделялась из общего лубянского фона Служба внешней разведки и ее деятельность внутри страны. Наконец, совсем новой темой была «КГБ и медицина». К широко известной теме — использования психиатрии в борьбе с диссидентским движением, за последние годы прибавились новые работы, но мы здесь ничего не смогли сделать толкового в рамках конференций о КГБ — постоянно возникали новые, не менее важные темы. Хотя, как я уже писал в связи со своей статьей в «Нью-Йорк Таймс», выяснилось, что советская психиатрия в качестве карательной службы использовалась в Советском Союзе, а частью — продолжает использоваться в России в отношении когда-то сотен тысяч, сегодня — вероятно, «всего» десятков тысяч людей по тем или иным причинам неудобным властям, но малоизвестных, а потому совершенно незащищенных российских граждан. После нескольких попыток создания КГБ декоративных организаций якобы защищающих от психиатрических репрессий, в конце концов в этой области начала работать (и продолжает, к счастью) серьезная профессиональная структура «Независимая психиатрическая ассоциация» под руководством Юрия Савенко. Но и ему и «Гласности» и всем, кто хотел хоть что-нибудь делать во все замиравшей общественной жизни России доставляли массу хлопот так называемые «психотроники» — десятки, если не сотни людей, хорошо организованных, которым всегда помогал КГБ — давал проводить свои конференции в «Доме дружбы с зарубежными странами» на Проспекте мира, хотя они во всех своих бедах обвиняли именно КГБ. Одни, наиболее явные сумасшедшие утверждали, что ими «через зуб» управляют со спутника или из Лубянки. Савенко таких всегда очень сочувственно выслушивал и говорил, что может им помочь:
— У меня есть знакомый очень хороший зубной врач и он удалит вам этот зуб без всякой боли и бесплатно.
