Для меня сразу же была очевидна привычная гэбэшная лукавая неполнота этого текста. Во-первых, давление на меня 1994 — 95 года это, по-видимому, известное ему убийство Тимоши.
Во-вторых, ехали мы в Стокгольм не просто с какими-то документами о Чечне, а Международного неправительственного трибунала о преступлениях в Чечне на слушания, устроенные для нас фондом Улофа Пальме — подробнее я расскажу об этом в следующей главе, когда дойду до трибунала.
В-третьих, с нашей поездкой была связана крупная международная операция КГБ по уничтожению или перекупке нашего Трибунала. Не все, конечно, но что-то из этого подполковник КГБ должен был слышать, но не пишет ни слова.
В-четвертых, человека в таком чине не посылают как простого филера проследить за нами до Шереметьева, да еще к тому же так откровенно и заметно, что я даже показал ехавшей в нашей машине юристу Маре Федоровне Поляковой — «Смотрите, за нами — хвост».
Наконец, если Литвиненко посылают «передать меня» наружке в Шереметьево, значит он и раньше меня знал, мной занимался, но ни слова об этом не пишет.
Поэтому когда Литвиненко позвонил мне из Лондона в 2002 году и начал в чем-то неясно извиняться и каяться, вся эта лживость была так мне неприятна, что я быстро прервал разговор. Сегодня я думаю, что был неправ — Литвиненко по-видимому не имел отношения к убийству Тимоши — он попал в УРПО два года спустя, но явно что-то знал об этом и хотел рассказать. К сожалению, я этого во-время не понял, да и отвращение ко всей его гэбэшной полуправде и к Березовскому, с которым он был связан, было у меня так велико (а рядом с телефоном, так получилось, сидела жена), что я просто прервал разговор.
И все же весь этот посвященный мне кусок книги Летвиненко вызывает еще один важный вопрос — о задачах, поставленных перед всеми этими штатными и заштатными, но созданными по единой инструкции, бандами российских спецслужб. Литвиненко постоянно пишет о том, как он и его коллеги боролись с какими-то уголовными структурами. Об этом же идет речь и в инструкции опубликованной Игорем Корольковым. Но все, что пишет так скупо Литвиненко обо мне не содержит никакого упоминания об организованной преступности, как, впрочем, и все описанные мной убийства, а между тем этой самой секретной группой воспринимается как самые обычные поручения. Взрывы моста в Москве и троллейбуса бандой Лазовского тоже никак с чей-то преступной деятельностью не связаны. Убийство Тимоши, убийство Эдмунда Иодковского, омерзительный шантаж Явлинского — все это преступления из совсем другой области. Какие же в действительности цели ставились перед создаваемыми по всей России бандами спецслужб? И кем были сформулированы эти задачи.
