Незадолго до гибели Э. Иодковский был жестоко избит, но и это на него не повлияло, милиция же никаких мер не приняла. Через несколько дней, поздно вечером, около своего дома Э. Иодковский был сбит машиной и через два часа скончался. Можно было бы считать это совпадением, но в его гибели есть ряд трудно объяснимых странностей. Случайно проезжавший мимо хлебовоз записал номер машины, сбившей Э. Иодковского и уехавшей с места преступления. Казалось бы чего проще: есть убитый, есть убийцы, тем не менее милиция в течение двух месяцев отказывалась возбудить уголовное дело, не обследовала машину, дала ее отремонтировать и продать, и только после шумного скандала в прессе была вынуждена все же начать следствие. Однако под предлогом того, что обвиняемые меняют показания, следствие длилось год за годом, никто не был осужден и вполне очевидно, что осужден не будет. Тем более, что нет ни одного постороннего человека, который был бы допущен к делу и мог оценить, как оно ведется. Известно однако, что избиение и угрозы убийством следователем не рассматривались.
Сын Э. Иодковского вопреки закону и постоянным его письменным жалобам не был признан потерпевшим, а потому никаких процессуальных прав не имел. Потерпевшей следствием признана лишь вдова Э. Иодковского. Здесь мне придется упомянуть о некоторых любопытных подробностях, но убийство — слишком серьезное дело, чтобы можно было о чем-то существенном умалчивать. Молодая вдова Э. Иодковского по странному стечению обстоятельств познакомилась с неким молодым человеком именно утром в день гибели мужа. Этот молодой человек, долго оставаясь ее очень близким знакомым, почему-то категорически возражал против того, чтобы она интересовалась следствием, нанимала адвоката или хотя бы знакомилась с делом. Он даже избил ее так, что сломал челюсть, когда она попыталась возражать. Таким образом, повторяю, дело о гибели Э. Иодковского, как и об убийстве Тимоши, гибели Сергея Дубова и его сына не видел ни один посторонний человек.
Убитому предпринимателю Сергею Мажарову, сыну пианиста Леонид Брумберга показали список из двадцати семи предпринимателей (по рассказу мне его тестя — писателя Анатолия Гладилина), где он был пятнадцатым, Березовский — четырнадцатый, уже убитый (как и все двенадцать до него) Сергей Дубов — тринадцатым. Мажаров тут же бросил все дела в Москве, сотрудников — уволил, и уехал в Париж, где и был застрелен через дверь. Его вдова — неоднократно меня переводившая во Франции, очень боялась говорить о смерти своего очень богатого мужа и явно нуждалась в деньгах.
Убийства финансовые перемежались с политическими. Среди появившихся при Ельцине очень богатых предпринимателей и финансистов, оказался один абсолютно достойный и приличный человек. Ивану Кивелиди — предпринимателю, банкиру, президенту объединения «Круглый стол бизнеса России» — все доверяли, но вскоре он был отравлен, причем как и Литвиненко, радиоактивным веществом, которое могло быть получено только из лабораторий КГБ.
Впрочем, во многих случаях нельзя было понять — чего тут больше — политики, борьбы за власть или стремления присвоить бизнес, хотя, «своих» — генералов КГБ пока не убивали. Первым будет Трофимов, да и то гораздо позже и уже в отставке, посадивший вторично Орехова, но с отвращением относившийся к государственному терроризму, да еще внутри России, о нем очень любопытно вспоминал Литвиненко. Всякая мелочь — полковники, подполковники, майоры КГБ, МВД, прокуратуры — в счет не шли — их убивали походя (обычное пушечное мясо), если становились кому-то на дороге, если становились ненужны, а, главное, если пробовали что-то изменить в этой вакханалии убийств. Литвиненко вспоминает двух офицеров «Альфы» убитых своими же снайперами, чтобы заставить подразделение действовать — один раз у дверей Белого дома в октябре 1993 г (Геннадий Сергеев). Был убит и Владимир Ухай из московского угрозыска (начальник 12 отдела), который вздумал разоблачать созданную КГБ банду Лазовского (потом и Лазовского с парой его сотрудников пришлось убить). Журналист Игорь Корольков занимавшийся этой же темой описал это все до Литвиненко, но прибавил еще и известные ему на Дальнем Востоке убийства полковника Полубояринова, уже не нужного и опасного, руководившего бандой, подобной Лазовского и разоблаченного, как и он. И полковника Слезнева, их разоблачившего, которого убить не удалось. Даже для неполного, конечно, перечисления убитых нужна отдельная книга. Но особенно примечательным в кровавой бойне 90-х годов мне кажутся два обстоятельства.
Так же как в 1917-20 годах и во время ежовщины решения об убийствах и их выполнении, то есть реализации, российским руководством было передано множеству сотрудников спецслужб «на местах», по всей стране.
Журналисту Игорю Королькову удалось найти экземпляр этой инструкции (газета «Московские новости», «Запасные органы» — «Новая газета» № 01 от 11 Января 2007 г.).
