Через несколько месяцев была произведена попытка купить меня (незадорого). Одна из дам, организующих замечательные выставки в Москве, на которые я всегда давал графику или живопись, позвонила мне и сказала, что у нее есть знакомый, который очень хочет купить рисунок Врубеля, а ведь «у вас их несколько, да и обычно всегда нужны деньги». Денег для «Гласности» действительно остро нехватало и я согласился с ним встретиться. Оказался это крепыш лет тридцати. Небольшой, но первоклассный рисунок он отнес в Третьяковскую галерею на экспертизу, после бесспорного подтверждения благодарил меня за его невысокую цену (видимо, получил на покупку больше денег). Но сразу же начал со мной длительные «деловые» переговоры. Для начала сказал, что в прошлом он капитан внешней разведки. Потом прибавил, что я — единственный в мире человек, которому вернули коллекции из десятка музеев двух стран (об этом я расскажу потом) и людям, с которыми он сейчас работает это очень интересно. У них есть серьезный коммерческий проект. В российских музеях находится множество незаконно конфискованных вещей, которые наследники владельцев в отличие от меня не могут, а чаще всего и не пытаются, получить назад. Компания, где теперь работает мой новый знакомый, стремится собрать сведения о таких вещах в музеях, находить их законных владельцев, выкупать у них права на вещи, которые они все равно не могут получить, а потом с помощью своих первоклассных адвокатов, а главное — возможностей влияния в правительстве, все же получать вещи из музеев, частью для последующей продажи, частью для того, чтобы оставить себе. И такой человек как я, который уже вернул семейные коллекции из музеев, а к тому же, конечно, обладает массой информации по этому поводу, им остро необходим и они хотели бы сделать меня руководителем этой структуры. Между делом упомянул, что он знает о пока всячески задерживаемой Минфином выплате компенсации за украденные и невозвращенные мне библиотеку, вещи и дорогую мебель моих прадедов и поскольку у них хорошие отношения с Кудриным этот вопрос легко решить. Тут же предложили мне офис на Новом Арбате и сто пятьдесят тысяч долларов на первоначальные расходы, но попросил сперва написать подробный проект.
Предложение это меня очень заинтересовало. Во-первых я, конечно, знал о множестве вещей незаконно находящихся в музеях и чаще всего даже не экспонирующихся. Среди них был один из Рембрандтов Эрмитажа, конфискованный в 40-е годы, ко мне уже обращалась за помощью дочь Зимина (но она не пришла к рекомендованному мной адвокату) — владельца известного московского театра и громадного Театрального музея, переданного всего лишь на хранение в музей Бахрушина, и никогда не возвращенного. Девятиметровая «Принцесса Греза» Врубеля тоже была собственностью Зимина, но попала в Третьяковскую галерею благодаря Николаю Павловичу Пахомову. Другие, видимо, погибшие (но никто никогда не искал их на рулонах) декорации и занавес Врубеля были даны на хранение Большому театру.
