К моему большому удивлению почти три года работа наша протекала на удивление легко и без помех. Создавалось странное ощущение, что в Кремле не понимают, что если Международный уголовный суд будет создан и у него представится такая возможность, первым его обвиняемым с безусловным приговором к пожизненному заключению будет президент Ельцин и довольно многочисленные его пособники. Конечно, никакой помощи внутри страны мы не получали и не просили, но готовить конференцию Володе Ойвину было едва ли не легче, чем наши конференции общественных организаций. Какие-то микроскопические деньги на съем зала в Университете им. Патриса Лумумбы и оплату звукозаписи помог найти «Хьюмен Райтс». На конференции выступили со своими замечаниями к уставу известные русские и зарубежные юристы Станислав Черниченко, Клаус Пальме, Глеб Старушенко, Уон Гуин, Юрий Решетов, от неправительственных организаций — Элла Полякова (Солдатские матери Петербурга), Лев Федоров («За химическую безопасность»), Станислав Самченко («Нижегородское общество прав человека»), Мара Полякова, Володя Ойвин. Однако, особенно интересны не по содержанию, а по самому их факту, были выступления Кирилла Геворгяна — заместителя директора правового департамента МИД'а и Михаила Палеева — советника Главного государственно-правового управления Президента РФ. Эти официальные должностные лица, пусть с некоторыми оговорками, но поддерживавшие создание Международного уголовного суда, сотрудничавшие с нами в этом, ясно показывали, что в России еще остаются какие-то люди, силы, стремящие хоть как-то ограничить кремлевское руководство, уменьшить вероятность хотя бы новых диких преступлений. Правозащитники вынуждены были пополнять чисто юридические аспекты обсуждения уставных положений Международного уголовного суда можно сказать бытовыми чертами общества, где продолжали совершаться вопиющие преступления против человечности. К примеру, небольшая часть доклада Эллы Поляковой и мое к нему дополнение:
