На каждом шагу повторяют в России, да и во всем мире, навязшее на зубах до оскомины утверждение, что в 1991 году произошла глобальная победа мира демократии и свободы над тоталитарным коммунистическим монстром. Но прошло двадцать лет и пора уже, наконец, подвести итоги. Насколько выросла и укрепилась даже не мощь Соединенных Штатов, что тоже не очевидно, но то царство человеческой свободы, независимости от подавляющей его государственной власти, возможности самореализации человеческого гения, интеллекта, его бесконечно сложной природы после победы над основной силой, которая идеологически и по природе своей всему этому была враждебна. Насколько улучшилась жизнь человека в западном, победившем мире, после того, как исчезла почти столетия нависавшая над ним смертельная угроза.
И если мы подумаем как изменилась за два десятилетия жизнь граждан в странах-победительницах, насколько возросла в них демократическая и интеллектуальная свобода, то неизбежно придем к странному выводу о том, что объем этих отвоеванных, защищенных в долгой борьбе свобод резко сократился, больше того, пожалуй, стал не больше, чем в наиболее либеральные годы правления Хрущева в тоталитарном Советском Союзе.
Итак, что же получили освободившиеся от коммунистической угрозы граждане стран Западной Европы и США? Видимый каждому результат — в метро, на улицах любой страны (пока кроме Великобритании) — группы полицейских с автоматами наперевес. До падения коммунистического режима в СССР западный мир жил иначе, без вооруженной охраны на каждом шагу.
Из менее заметных, но еще более существенных ограничений приватной свободы человека, напомним о прослушивании телефонов и перлюстрации как почтовой, так и электронной корреспонденции без судебного постановления уже почти во всех европейских странах. О размещении сотен миллионов видеокамер, об открытой для полиции возможностью фиксировать местоположение любого портативного телефона, позволяющими в считанные минуты определить местоположение, а часто и поведение любого гражданина свободной страны. А если к этому присоединить необходимость сдавать отпечатки пальцев при въезде в США, фиксацию индивидуальных особенностей глазной клетчатки (с последующим занесением в архив) при входе во многие государственные и международные организации, вплоть до Совета Европы, да еще к тому же всеохватывающие сети медицинских, страховых, банковских и платежных карточек, позволяющих Большому Брату, пока ведущему себя деликатно, в считанные минуты определить состояние здоровья, сделанные сбережения, характер и стоимость всех вплоть до мельчайших покупок, становится ясным, что объем гражданских свобод в победивших ради них странах Запада, на самом деле резко сократился. А к этому прибавились все растущие ограничения на въезд в страны Запада, отсутствие роста благосостояния граждан в реальном исчислении за два десятилетия, почти стабильный кризис, обремененных гигантскими долгами экономик, безработицу и все сокращающиеся возможности получить не только работу, но и приличное образование у молодежи, то становятся не только объяснимы повсеместные многотысячные акции протеста, практически в любой стране, но и возникает вполне естественный вопрос: так ли должны жить победители? Действительно ли были защищены или хотя бы сохранены, уж если не расширены демократические свободы? Ведь все это движение к авторитарной власти, а не к торжеству победившей демократии.
На эти вопросы есть два кажущихся очевидными и постоянно, на всех уровнях повторяющихся, ответа. Первый в том, что ограничения частной жизни, а по сути своей — демократических свобод делаются во имя защиты безопасности самих граждан. Второй — что отражать приходиться теперь уже новые угрозы демократическим странам, напрямую не связанные с коммунистической идеологией. Второй ответ требует подробного анализа и я к нему вернусь позже, что же касается первого, то это обычный ответ всех тоталитарных правительств: мы растущими полицейскими мерами эффективно обеспечиваем безопасность граждан. Именно так всегда говорили в Советском Союзе да и во многих других странах, где серьезная уголовная преступность была гораздо ниже, чем в Соединенных Штатах.
Для второго ответа для начала вспомним, что в уже упоминавшиеся мной недолгие годы советского либерализма государственный и идеологический механизм в СССР все же был выстроен так, что Хрущев не был способен, как Джордж Буш-старший выступить перед нежелавшими его слушать жителями Западного Берлина и сказать:
— Вы можете меня освистывать лишь потому, что мы защищаем вашу свободу.
Хрущев не был способен приехать в Новочеркасск и сказать бунтующим рабочим вещи гораздо более значительные, чем выступление американского президента:
