— Вы здесь могли собраться лишь потому, что шесть лет назад был уничтожен по моей инициативе почти весь аппарат взаимных доносов и слежки (милицейской и КГБ) за советскими людьми. Иначе вы уже давно бы сидели по отделениям милиции. Вы смогли говорить о цене на мясо лишь потому, что за эти годы трижды были повышены государственные закупочные цены на мясо и только поэтому оно и появилось в советских магазинах, но продажа стала убыточной. Иначе вы как в недавнем пятьдесят третьем году лишь раз в месяц молча стоять в бесконечной очереди за какой-нибудь крупой, мрачно сверяя свои номерки, написанные химическим карандашом на ладонях.
И Хрущев, вероятно, был бы понят новочеркасскими рабочими — память об этом была так свежа, но сам будучи детищем советской системы он не был способен это сказать. Не мог до конца оценить (а может быть и понять) все преступления коммунистического режима с октября семнадцатого года, пытался по выражению Александра Яковлева «с помощью Ленина уничтожить Сталина», сам был уничтожен как политик и едва не был отравлен по приказу Брежнева, упоминаемом в интервью председателя КГБ Семичастного, а недолгая заря интеллектуального и гражданского освобождения в Советском Союзе была успешна погашена Сусловым и Брежневым, а главное — маршалами, которые со страхом ждали предъявления им беспощадного счета за Отечественную войну.
Как это ни странно, теперь в этом крайне невыгодном, слабом хрущевском положении находятся президент Соединенных Штатов Обама, собственно говоря, вся американская администрация без разделения на республиканцев и демократов, да и многие лидеры крупнейших европейских стран.
Они (как Хрущев) неспособны честно сказать своим и другим народам, что уровень безопасности после «блистательной» победы над главным противником в их странах резко сократился, как и уровень гражданских свобод, что экономическое положение несмотря на казалось бы естественное сокращение части военных расходов после победы в «холодной войне» стало гораздо более шатким, что даже просто погибло в результате локальных войн и терактов американцев и европейцев за последние двадцать лет не меньше, чем за предыдущие двадцать лет «холодной войны» и противостояния во всем мире.
Они не могут этого сказать потому, что из этого признания следует естественный вывод о катастрофической незначительности, неэффективности действий администраций западных стран в последние два десятилетия. Главное же, никто из них не готов оценить катастрофическую ошибку, совершенную американской администрацией в конце 1991-1992-м и в последующие годы в отношении России и даже не подкорректированную никем из европейских лидеров.
Я думаю, что один из источников этой ошибки находился в привычном западном недоверии к русскому народу. Недоверии, которое привело к отказу Наполеона от освобождения из крепостной зависимости русских крестьян и они, первоначально грабившие русские войска, охотно включились в партизанскую войну с французами-республиканцами, которые оказались ничем не лучше русских помещиков. Недоверие, если не презрение Гитлера, на сторону которого в первые недели, месяцы войны переходили со знаменами целые полки Красной армии с большим опозданием узнавшие, что фашисты не многим лучше коммунистов, которые все же хотя бы свои. В точности эту же ошибку повторила американская администрация и победа в «холодной войне» стала пусть и несколько растянутой во времени, а потому все еще не признаваемой, мнимой победой Наполеона в сражении под Бородиным. Впрочем, здесь еще нужно упомянуть, что ни один политик, ни одна администрация и политическая группировка не любит признаваться в своем цинизме. А ведь в 1991 году и во все годы «холодной войны» речь шла не только об опасности, исходящей от Советского Союза для свободы и демократии во всем мире и безопасности своих стран, но как раз об освобождении русского народа от коммунистического рабства и тоталитарной идеологии. Но перейдем к фактам.
