Впрочем, о мелком, тактическом, а не стратегическом прагматизме американской политики, о циничном предательстве принципов свободы и демократии ради покладистости «хороших ребят» я уже упоминал, а теперь пора вернуться к началу. Конечно, главной причиной поражения демократии была искалеченность русского общества, всего русского народа десятилетия уничтожения всего лучшего в нем, да и вообще каждый народ сам должен определять свою судьбу. Но и эта близорукая политика вскармливания и взращивания гэбэшного руководства в России тоже внесла немалый вклад в то чудовищное положение, в котором сегодня оказался не только вымирающий народ нашей все еще гигантской страны. Но и во всем мире сложились совсем не те отношения, которые должны были следовать за победой демократии в «холодной войне».
Подлинно демократическая Россия, которая все же могла появиться на карте в начале девяностых годов совершенно бы изменила положение на земном шаре. Здесь бы и Китай, окруженный Японией и Россией перестал торговать внутренними органами расстрелянных политзаключенных, а во внешней политике был бы осторожнее, Ирану бы никто не помогал создавать ядерное оружие и на Ближнем Востоке, по-видимому, все развивалось бы иначе. Да и террористы и впрямь почувствовали бы себя брошенными, а не тренировались бы, как члены «Аум Сенрике» на российских полигонах.
Впрочем, мы перешли к истории в сослагательном наклонении. Бесспорно одно — демократия в России в отличие от КГБ не получила никакой мало-мальски серьезной поддержки (не могу забыть, как измученная Галина Васильевна Старовойтова у меня(!) просила помощи) и была предана атлантическим содружеством, так много когда-то о ней говорившим. Русский народ так любивший Соединенные Штаты, американскую музыку, американскую литературу, каждого американца, как носителя справедливости и демократии в мире в отдельности, был предан из-за очень примитивного типа мышления недалекой администрации. И нынешний антиамериканизм в России не только следствие массированной государственной пропаганды, но и прямой результат этого предательства. И эта политика, конечно, не только ухудшила положение во всем мире, привела к многочисленным жертвам, но вернула мир к противостоянию сильно ослабленной демократии и авторитарно-террористического сообщества в формах, характерных для семидесятых годов, с бесконечными локальными войнами и безуспешными санкциями, вроде «списка Магнитского» или украинских санкций в тех случаях, когда уже нельзя воевать.
В России кроме моральной дискредитации демократии, как идеологии и политического курса насущной задачей Гайдара, Ельцина и, конечно, КГБ было уничтожение всех демократических организаций, что в целом успешно и было проведено в правление Гайдара в 1991–1993 годах. Они в своих сегодняшних откровениях и не скрывают, что демократия была враждебна «курсу Гайдара» и он это отчетливо понимал.
Разгром демократических организаций, естественно, КГБ и в новый период своей истории начал с привычного врага — фонда «Гласность». Но, конечно, под широковещательные разговоры о победе демократии. А эти разговоры, это торжество наивных моих коллег, казалось, просто не имели предела.
В начале лета девяносто второго года в Амстердаме была созвана громадная международная конференция «Россия, гласность и перестройка». Конечно, наиболее заметными ее участниками были гости из Москвы. Русских делегатов было человек двадцать — все были очень хорошо известны: Галина Старовойтова, отец Глеб Якунин, Кронид Любарский, Виктория Чаликова, Олег Калугин, Василий Селюнин — остальных уже не упомню. И не помню, как ее устроители пробились ко мне в Москве: всю весну телефон у меня был отключен, никакие письма не доходили и никто из участников конференции «по человеческому измерению» ОБСЕ, проведенной в Москве хорошо меня знавших и разыскивавших не смог меня найти. Центральную роль в русской на конференции ОБСЕ делегации играл Сергей Адамович Ковалев тогда и ставший крупным политическим деятелем и российского и мирового масштаба, добившийся того, чтобы основополагающее положение о том, что нарушения прав человека не могут рассматриваться лишь в рамках национальной юрисдикции, а является международным правонарушениями, было включено, как один из важнейших принципов международного сотрудничества. Но разыскать в Москве меня ни Ковалев, ни один из членов русской группы никому не помог и мне ничего не передал.
Почти то же было и на конференции памяти Сахарова. Елена Георгиевна, правда, смогла меня найти в последний день и я устроил даже обед в гостинице «Россия» для многочисленных приехавших в Москву друзей, но в самой конференции участвовать уже не успел.
