На этом она покинула гостиную и отправилась к лестнице. Прекрасное настроение было испорчено. Кому это ещё понадобилось тайком следить за Сириусом и трогать его отвратительный транспорт? Могли бы и просто угнать эту мерзость, на неё всё равно никто не накладывал никакую защиту, нежели на дом и крыльцо. Более того, будь её, Вальбурги, воля, то она бы с радостью этот транспорт отправила на помойку, но сын вряд ли такое поймёт, только ради него и приходится терпеть эту тарахтящую груду разукрашенного металла.
Вальбурга вышла на крыльцо и направила волшебную палочку в сторону мотоцикла. Как и прежде она уловила сильные чары, которыми транспорт был приправлен. Вот только помимо чар она вдруг обнаружила и что-то такое, от чего её брови поползли вверх. Кто-то не просто попортил мотоцикл сына, кто-то наложил на него несложное обжигающее заклятие, способное сработать, когда транспорт придёт в действие и разогреется. Похоже, вредитель рассчитывал на беспечность Сириуса, рассчитывал, что тот оторвётся от земли и получит удар.
На мгновение Вальбурга задержала дыхание. Неразумный сын ведь мог не просто набрать высоту и удариться, он мог и обгореть, лишиться зрения, здоровья, способности дать потомство... Вредитель коварен. Очень коварен. Кому ещё нужно так вредить её сыну? Это ведь только Сириус наивно полагает, что за ним охотятся Пожиратели смерти, а Пожиратели сейчас охотятся разве что за укромным местом, ведь без Тёмного Лорда они лишь кучка бестолочей. Нет, Сириус перешёл дорогу только одному человеку. Тому, кто думал, что может получить всё, что захочет, но понял, что это не так. Теперь этот человек решил действовать исподтишка.
Вальбурга помрачнела и взмахами палочки сняла все чары с мотоцикла Сириуса.
— Что, Альбус, силой со мной помериться вздумал? — вслух произнесла она, заходя в дом. — Давай-давай, жалкий полукровка, посмотрим, кто из нас останется на коне, а кто под конём.
Вальбурга прошла в столовую, а из неё вышла на кухню.
— Не беспокоить меня! — бросила она домовикам и ушла за ещё одну дверь, ведущую к лестнице в подвал.
Жизнь каким-то образом текла дальше. В газетах писали, что Министерство ведёт активный поиск сторонников Того-Кого-Нельзя-Называть, публиковали краткие сведения о том или ином процессе, призывали народ не бояться врага и сообщать о его местонахождении властям. Также в очередном выпуске, вероятно, чтобы вдохновить и порадовать настрадавшийся за эти тревожные годы народ, сообщалось, что в Годриковой Впадине возведён обелиск Поттерам. Колдофото этого обелиска было размещено на первой странице, за ним целый разворот был посвящён их подвигу. Прилагались колдофото разрушенного дома, каким он выглядел снаружи, колдофото его внутреннего убранства. Кто-то вдохновлённо описывал, какое ожесточённое сражение велось под крышей дома, что Джеймс Поттер отбивался у лестницы, а Лили Поттер отчаянно сражалась у детской кроватки. Сириусу тяжело было читать эту статью. Хотелось найти того или тех, кто это писал, и хорошенько поколотить. Хотелось пойти в Годрикову Впадину и сжечь дом Поттеров, чтобы больше ничей нос в него не совался. Как люди только смеют заходить туда и всё там ворошить? Где же эти люди были, когда Джеймсу и Лили приходилось скрываться под Фиделиусом?
Вот только как бы Сириуса ни задевали подобные статьи, он всё ещё не мог собраться с силами и сходить в Годрикову Впадину. Казалось, если он снова очутится рядом с домом Поттеров, кошмары, что периодически преследуют его по ночам, вновь оживут. Для его решительной и смелой натуры это, пожалуй, было одним из немногих действий, которые он не мог осилить, но самое ужасное было в том, что теперь ему не с кем было даже поговорить. Чем занимаются оставшиеся члены Ордена Феникса, Сириусу было совершенно не интересно — наверняка они, как и Грюм, не считают его за надёжного соратника, что аж ни разу о нём не вспомнили, — а судьба единственного живого друга его теперь тоже не волновала. Римус уже всё сказал, когда выбрал сторону Дамблдора. Сириус не хотел ему ни писать, ни тем более его видеть.
— Ты какой-то хмурый сегодня, всё в порядке, дорогой? — в очередной день спросила его за столом мать.
«В четвёртый раз», — подметил про себя Сириус. Он открыл было рот, чтобы сказать, как его бесит происходящее в волшебном мире и грёбаные лживые статьи, но поднял на мать взгляд, засомневался и передумал. Вряд ли она поймёт. Для неё есть только они, люди с голубой кровью, и все остальные: грязнокровки, полукровки, магглы… — всякий сброд, недостойный внимания.
— Да, прекрасно, просто не выспался, — соврал Сириус и глянул в сторону Гарри, сидящего на детском стульчике.
Кикимер, стоящий возле него на табуретке, хмурился и делал вид, будто его ни капли не задевает, что какой-то полукровка развеселился и отправил ему в лицо уже вторую ложку фруктового пюре.
— В таком случае мне есть чем тебя порадовать, — заметила мать. — Август написал, что прибудет сегодня вечером.
— Август? — не понял Сириус.
— Семейный целитель. Ты же хотел его видеть…
— Ах да, точно. Спасибо.
