Северус вдруг остановился у дома и уставился на мотоцикл, припаркованный в стороне от крыльца. Крайне дерзкая мысль вдруг посетила его голову. Вредить Блэку Дамблдор не разрешал, но что если этот безумец навредит себе сам? От несчастного случая никто не застрахован. Пока Блэк поднимался по ступенькам и прижимал одной рукой к себе маленького Поттера, а другой тащил за собой коляску, Северус думал о том, что Дамблдор перемудрил. И зачем вот сдалась вся эта возня с Мунго? Даже если Блэк там полежит неделю или две, вряд ли это что-то изменит. Этого дурного ни Мунго, ни даже Азкабан, попади он туда, не исправят. Но вот если с Блэком что-то случится… не обязательно летальное, но существенное для его здоровья… тогда вот он точно перестанет быть помехой. В таком случае его матери вряд ли будет нужен Гарри Поттер, скорее всего, она сама от него избавится и отдаст первому, кто попросит.
Вздёрнув уголок губ, Северус достал волшебную палочку и направил её на мотоцикл. Однажды справедливость восторжествует, подумал он, накладывая на транспорт несложное заклинание, Блэк ещё сполна получит по заслугам за свой невинный «розыгрыш» и все прочие издёвки.
— Боюсь, вы были правы, профессор, Блэк очень осторожен, — чуть позже докладывал Северус в кабинете директора, — сейчас он держится исключительно близ защищённого дома. Предлагаю подождать дня два-три, может, неделю или чуть больше, пока он не убедится, что опасности нет, и не потеряет бдительность.
— Вы так думаете, Северус? — с сомнением отозвался Дамблдор.
— Я уверен, профессор, — невозмутимо ответил Северус. — Я долго наблюдал за ним сегодня… Блэк очень хитёр и изворотлив. Если мы попытаемся предпринять что-то сейчас, мы рискуем сорвать спасение Гарри Поттера.
— Что ж, надеюсь, вы правы, Северус… Давайте тогда немного обождём.
То, чего он так жаждал, свершилось, вот только Сириус теперь не знал, как ему на это реагировать. Петтигрю мёртв. Возможно, сдали нервы от постоянных тревог и он совершил отчаянный поступок, либо же кто-то из Пожирателей заставил его написать признание и выпить яд — он ведь отправил их несравненного Лорда к Поттерам, и тот пал. А может, это было не наказание, может, кто-то угрожал ему более жестокой расправой и довёл до нервного срыва. Как бы там ни было, итог один. Предателя больше нет в живых. Всё. Точка. Сириус думал, что испытает невероятное облегчение от этого или же удовлетворение, но ничего, кроме горечи, почему-то не было. Смерть Питера не могла вернуть ни Джеймса, ни Лили. Его смерть лишь завершила какую-то главу жизни и оставила после себя пустоту. Больше некуда было спешить, некого искать и не к чему стремиться. Всё, что у Сириуса осталось от той резко завершённой главы — это Гарри. Малыш, который крайне нуждался в заботе и в защите, он всё ещё был в большой опасности, пока Пожиратели смерти находятся на свободе.
Вернувшись с очередной прогулки, Сириус снял с крестника курточку и ботинки, взял его на руки и понёс по лестнице. Другие, такие как Дамблдор, Хагрид и, будь он неладен, Римус, могут и дальше в него не верить, думалось ему на ходу, он в них больше не нуждается. Но ведь Поттеры в него верили, когда-то Поттеры дали ему приют и впустили в свою семью, а значит, он приложит все силы, чтобы Гарри никогда не почувствовал себя одиноким и несчастным, он тоже его семья. Кашлянув, чтобы обозначить своё присутствие, Сириус подошёл к входу в гостиную и постучал по дверному косяку.
— Да, Сириус?
Его мать, сидевшая на диване, оторвалась от чтения какого-то письма и повернула голову.
— Ты не сильно занята? Можем поговорить?
— Проходи.
Мать отложила письмо и выразительно посмотрела на стоявший напротив диван.
— Так, держи и не шали, — поставив Гарри на пол, сказал Сириус и протянул ему машинку.
Мать наградила мальчика недолгим взглядом, но не сказала ни слова. Сириус же сел на диван и едва удержался от того, чтобы не развалиться на нём. В прежние времена он бы и ноги закинул на сиденье, и диванные подушки развлечения ради пнул, но теперь стоило держать себя в руках и соблюдать приличия. Кто знает, какое у матери теперь настроение.
— О чём хотел поговорить, дорогой? — вопросила она, и Сириус, открывший рот, неожиданно сбился с мысли.
В третий раз! В третий раз за эти дни она назвала его дорогим, не знай он её, можно было бы подумать, что матушка прикалывается, но вроде нет, чувство юмора у неё и раньше отсутствовало.
— Вжум-вжум-вжум-вжум…
Благо, что Гарри в стороне ползал на коленках и катил машинку. Взглянув на него, Сириус сразу же вспомнил, зачем явился.
— У тебя ведь есть этот… м-м… семейный целитель? Я имею в виду надёжный… неболтливый человек, который разбирается в проклятиях и болезнях…
— Допустим, что есть, а что, тебе нездоровится? Я думала, твоя простуда прошла.
— Нет, со мной всё в порядке, я просто… ну…
— Вжум-вжум-вжум-вжум…
Гарри докатил машинку до кофейного столика и уселся на ковре, видимо, пока не в силах решить, куда её катить дальше: к дивану с крёстным отцом или же к дивану с малознакомой ему неразговорчивой женщиной.
