Домовик ушёл из гостиной, и какое-то время из коридора доносились несколько голосов. Похоже, мальчик переговаривался то с одним, то с другим домовиком, пока они дружно наводили порядок. Впрочем, Вальбурга не стала прислушиваться, поскольку в камине вспыхнул изумрудный огонь и из него вышел очень необычный на вид человек. Это был бледный худой мужчина, одетый в тёмную мантию, его ладони и лицо покрывали многочисленные символы.
— Доброго дня, госпожа, — сухо сказал он и, вскинув руку, заслонил лицо от света, исходившего из окна. — Вас не затруднит сделать мне одолжение?
— А что, ты из этих, из кровососов? — спросила Вальбурга и взмахнула палочкой.
Портьеры тотчас сдвинулись, и в гостиной стало намного темнее.
— Нет, госпожа, много работаю по ночам, отвык от яркого света. Благодарю за одолжение, — прибавил визитёр, опустив руку, и остался на месте.
«Надо же, хоть один воспитанный попался», — смерив его взглядом, подумала Вальбурга и вскинула левую руку.
— Присаживайся, что встал там.
— Благодарю, госпожа, вы необычайно добры, — отозвался визитёр и, пройдя, опустился на край противоположного дивана. Вблизи стало видно, что помимо необычной раскраски он имел и крайне странные глаза, такие мутные, что даже не было видно зрачка. — Мне передали, что вам нужен такой, как я, для… особого вида работы.
— Да таких, как ты, тут уже столько побывало… — проворчала Вальбурга, — и каждый уверял, что ему сделать дело — раз плюнуть, а потом или не возвращался, или приходил в страхе и слезливо пытался выпросить оплату за работу, которую он не выполнил.
— Сильно сомневаюсь, что это были такие, как я, госпожа, — невозмутимо отозвался гость. — Признаться, меня к вам привело любопытство.
— Любопытство? Впервые слышу, чтобы таким, как ты, это было свойственно.
— Иногда случается и у нас, госпожа, редко, но случается. Обычно о нас вспоминают, когда речь идёт об одном или двух усопших, но вы… Я давно не слышал о столь необычном заказе. — Незнакомец подался корпусом вперёд, и в его мутных глазах проступили небольшие зрачки. — Госпожа, зачем вам понадобился тот, кто сможет нарушить покой толпы оживших мертвецов?
Вальбурга тоже подалась корпусом вперёд, поскольку незнакомец её нисколько не пугал.
— За тем, что среди этой толпы находится мой сын, а я хочу, чтобы его тело лежало в фамильном склепе, там, где ему и надлежит быть.
— О… — Гость приложил ладонь к груди и склонил голову. — Прошу прощения, госпожа, я был о вас плохого мнения… думал, в мире опять что-то назревает… вроде войны или интриг… думал, кому-то опять понадобилось вспомнить о нас ради того, чтобы управлять армией мёртвых и кого-то завоевать. Некоторые полагают, будто мы преследуем те же цели и жаждем власти, но мы никогда к этому не стремились. Ваше желание я уважаю, госпожа, я возьмусь за ваш заказ.
— Сколько ты хочешь?
— Полсотни хватит, госпожа.
— Всего лишь? Твои предшественники просили намного больше…
— Повторюсь, госпожа, но я сильно сомневаюсь, что мои предшественники были хоть чем-то похожи на меня. Такие, как я, рождаются с редким даром и никогда не берут за работу больше, чем она стоит.
— Хм… ты начинаешь мне нравиться, тебе что-то ещё нужно?
— Только вещь вашего сына, чтобы я мог его распознать среди толпы. Что-то очень личное, возможно, что-то из одежды или любимая игрушка.
Вальбурга шумно втянула в себя воздух и сунула руку в карман платья. Нащупав там мягкий предмет, она сжала его пальцах и достала на свет.
— Сойдёт?
Незнакомец посмотрел на потрёпанный старенький галстук изумрудного цвета и протянул руку. Сжав галстук в своих пальцах, он ненадолго застыл, смотря в одну точку.
— Душа вашего сына не ведает покоя… — вдруг отстранённо сказал он, — истерзанная, блуждающая во мраке среди десятка таких же несчастных душ…
— Ты… его чувствуешь? — спросила Вальбурга, но гость как будто бы пребывал в трансе и не услышал.
— Я найду вашего усопшего сына, госпожа, — наконец сказал он, вернув к ней взгляд, — и помогу вам сделать так, чтобы его душа обрела покой. Не теряйте меня, я дам вам о себе знать через два-три дня, тогда и оплатите работу.
На этом гость поднялся и подошёл к камину. Кивнув в знак прощания, он кинул за решётку летучий порох и шагнул в изумрудный огонь.
— Лютный переулок!
Вальбурга пронаблюдала за тем, как он исчез, и взмахнула палочкой в сторону окон. Портьеры снова отъехали, и в гостиной стало намного светлее. Из коридора всё ещё доносились голоса домовиков и ребёнка, за стеклом светило солнце. Какие-то минуты Вальбурга посматривала в сторону облаков, далёких и безмятежно плывущих по небу. Душа её Регулуса страдает… а ведь когда-то она даже не знала, что с ним, имела только догадки, пока Кикимер всё не рассказал. Теперь было понятно, что же произошло в тот день, когда они с мужем в последний раз видели сына… Её бедный мальчик действительно взвалил на себя непосильную ношу и побоялся признаться. Наверное, подумал, что они не поймут, побоялся, что разочаруются в нём. Такой храбрый и отчаянный мальчик, ушёл под воду во всех смыслах.
