Правда, я для себя вижу как минимум одно значительное отличие — интернет и, соответственно, возможность работать из любой точки мира. Когда советские эмигранты переезжали в Париж, Берлин, Прагу, многим негде было работать — они не говорили на языке, их образование не было интересно европейским работодателям, они в буквальном смысле перебивались с хлеба на воду. Берберова пишет, как они с Ходасевичем несколько недель копили на одеяло. Кроме того, пока есть возможность поддерживать контакт с близкими, есть мессенджеры, видеосвязь, социальные сети. Можно даже завтракать вместе с друзьями, в Zoom. Уехавших в 1920-х годах из СССР лишали возможности даже обмениваться бумажными письмами. Сначала Берберова получила от родителей письмо с просьбой не писать им больше, ограничиться открытками. Через какое-то время и на открытки они перестали отвечать. К ним стали приходить люди в черных плащах и задавать вопросы об уехавшей дочери. Письма, очевидно, были вскрыты еще на почте. Переписка с родственниками за границей становилась небезопасной. И она прервалась, только в 1960-х Нина Берберова узнала о судьбе своих родителей: они погибли в эвакуации в 1942 году.
Теперь для меня истории об эмиграции — это не волшебная сказка о том, как хорошо «там», а более глубокое понимание сложности вот этого «все бросить и свалить». Это бывает действительно непросто, и я не питаю иллюзий.
Сейчас я дописываю эту книгу здесь и чувствую, что уехать из Москвы для меня — как отдать что-то еще в дополнение к тому, с чем мне уже пришлось попрощаться с февраля 2022 года. Друзья, родственники, СМИ, возможность выражать свое мнение, не боясь, спорт, экономика, тефтельки из ИКЕА, в конце концов. Но еще и Москву отдать?..
Однако это сейчас. Я не знаю, что будет завтра, горизонт планирования — полтора дня. Как в новом анекдоте про собеседование на работу:
—
—
—
ВОПРОСЫ ДЛЯ САМОРЕФЛЕКСИИ
Какие ассоциации у вас со словом «эмиграция»?
О чем для вас были истории Зинаиды Серебряковой и Нины Берберовой? Что вы знали об этих героинях раньше?
Если вы уже переживали эмиграцию, что вам помогло? Что было самым сложным? Что вы посоветовали бы тем, кто уезжает из своей страны?
Эмоции
Вообще, женские эмоции обычно упоминаются в таком контексте: «Женщины слишком эмоциональны, поэтому им нельзя / не следует…» Ну и там целый список действий или даже профессий, которые женщинам нельзя постигать из-за эмоций.
Например, Кондолиза Райс, 66-й государственный секретарь США, рассказывает о реакции многих людей на ее назначение на должность в документальном фильме Miss Representation:
— Я помню, как много раз во время кампании люди спрашивали: «А вы уверены, что она достаточно крепкая, чтобы быть главнокомандующим?»
Я знаю множество мужчин, которые недостаточно крепки, чтобы быть главнокомандующими, но никто не задавал им этого вопроса.
А главное, чаще всего разговоры про женскую эмоциональность — единственное, что фактически мешает нам занимать те или иные должности. Например, в начале XX века в Советском Союзе не было ни одного документа, который запрещал бы женщинам работать моряками и даже капитанами. Анна Щетинина с юных лет мечтала ходить в море, несмотря на то что все вокруг говорили ей: женщина на борту — к беде.
Но не было ни одного закона, запрещающего женщинам получать профессию, и Анна решилась подать документы. Ее вызвали на личную беседу к начальнику Владивостокского морского техникума. Вот как она сама вспоминала этот разговор:
— Я написала письмо начальнику техникума. Это была и скромная просьба, и уверение в своей готовности ко всем трудностям. Не письмо, а целая поэма. Конверт с замиранием сердца опустила в ящик и стала ждать ответа. Наконец получила приглашение «явиться лично» к начальнику…
— На море захотелось? — спросил он. — А скажите, почему это вам вдруг захотелось?
— Скажите, вам запрещено принимать девушек? — спросила я.
— Нет, не запрещено, — досадно поморщился начальник. — Но я старше вас втрое и от чистого сердца хочу предостеречь. Ну, скажите, что вас заставляет идти на судоводительскую специальность? Начитались романов? Романтика влечет?
— Работа. Интересная работа.
— Работа? Вы совсем не знаете этой работы. К вам с первых дней будут относиться не снисходительнее, а строже, чем к другим. На работу придется тратить вдвое больше времени и сил, чем вашим товарищам. Если ошибется и не сможет что-то сделать парень, это будет просто ошибкой. А если вы ошибетесь — скажут: баба, чего с нее взять? Пусть будет несправедливо и обидно, но это будет. А все ваши успехи припишут воображаемым уступкам, которые якобы вам, как девушке, делались. Ведь у нас много людей старой закваски. Попадете к какому-нибудь старому боцману, он из вас всю душу вытрясет… У меня парни частенько с практики удирают, а вы туда же!
— Я не удеру, будьте уверены50.