В тишине Джиневра мысленно играла со своим набирающим обороты сюжетом, вынимала идеи из маленьких папок и тасовала их. Позже она, может быть, перечитает «И, треснув, зеркало звенит…»[58] в поисках вдохновения. Краснуха, как причина, хитроумный ключ, который помог Джейн Марпл раскрыть тайну. Или «Смерть на Ниле»[59]. Жертва в роли убийцы. Чрезвычайно изобретательно. Должна быть причина, по которой эти книги снова привлекли ее внимание. Об этом сто́ит поразмышлять. За свою карьеру Джиневра получила множество негативных отзывов, но больше всего ее задело определение «клон Кристи».
Оно задело больше всего, потому что, возможно, в этом была доля правды. Джиневра знала свои сильные стороны – она могла придумывать блестящие сюжеты, причем современные. Но ей было нужно, чтобы перед ней были разложены готовые персонажи, и ей был нужен грандиозный поворот событий.
А поворотов было не так уж много. Леди Агата, по сути, придумала их все!
Но есть мнение, что существует около пяти основных мотивов. В каждом бестселлере переработан один из них.
Жертва в роли убийцы. Да, это интригующе. Что значит быть жертвой? Разве не об этом Джиневра и Рори говорили все это время?
Нет, Джиневра не была клоном. Она сделала все возможное, чтобы справиться с тем, что уготовила ей жизнь. С ошибками, которые она совершила. С путем, по которому она решила идти, несмотря на последствия.
О, последствия!
Но клон – нет. В конце концов, это не преступление – взять немного от чужой гениальности и переупаковать ее по-своему.
А если это и является преступлением – что ж, прекрасно, Джиневра виновна. Еще один пункт в ее длинном списке.
Я снова в Риме, затерянная в толпе, обезличенная. Четырнадцатилетние мальчишки на мопедах проносятся мимо, жара гораздо сильнее, чем когда я уезжала, каждый дюйм моей кожи скользкий от пота. Сандалии хрустят по осколкам зеленых стеклянных бутылок, которые еще не успели убрать с мостовой.
Группок туристов становится все больше, на каждом углу слышится английская болтовня. Бодро произнесенное с явным американским акцентом
Я спешу через площадь, мимо аптек со светящимися зелеными «плюсами», где, как оказалось, нельзя купить чистящие средства или поздравительные открытки, только лекарства. Я прохожу мимо маленьких магазинчиков, называемых барами, где не продают алкоголь, как в Соединенных Штатах, только кофе и мороженое.
Я захожу в один из них, чтобы выпить макиато – посидеть за столиком и немного понаблюдать за происходящим вокруг. В Италии не подают стаканчиков на вынос, поэтому в течение нескольких минут я просто медленно пью, пока все события последних двух дней проносятся у меня в голове.
Допив, я ставлю пустую чашку на барную стойку, чувствуя себя абсолютной итальянкой. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь, – полгода назад я и представить себе не могла, что проведу столько времени в Риме, познакомлюсь с культурой Италии. Это событие, которого я никак не ожидала. Затем моя улыбка исчезает. Некоторых других событий я тоже не ожидала.
Например, что близкие предадут меня. Хотя больше всего я злюсь на Каро. Дело не только в том, что она была моей лучшей подругой, почти сестрой. Я обдумываю это, пробуя на вкус чувство, которое мучает меня, как ноющий зуб, – Каро всю жизнь старалась угодить мне. И, не хотелось бы это признавать, но тем не менее мне это нравилось. Возможно, это связано с тем, что у Каро никогда не было крепкой семьи, и она делала все возможное, чтобы сохранить связь с нами. Она постоянно поддерживала меня. Бросила все, чтобы прилететь в Калифорнию, когда Нейт порвал со мной и я потеряла работу. Она устроила мне сюрприз – выходные в спа, помню, я удивлялась, как она смогла себе это позволить. Она утешала и выслушивала все, что было у меня на уме. Но Каро – человек, которого трудно разговорить, узнать что у нее на уме и на душе. Обычно все замечательно, даже если она погрязла в долгах, даже если ее карьера складывается не совсем удачно. Похоже, она не хотела прибегать к моей помощи или признавать, что все идет не так гладко. Возможно, ей проще быть замкнутой и оптимистичной, не обращать внимания на свои проблемы, притворяться, что их не существует. Видимо, у меня было так много собственных проблем, что мы только их и обсуждали последние несколько месяцев. Наверно, я пропустила какие-то признаки, хотя, возможно, мне следовало больше интересоваться делами подруги. Я никогда не хотела, чтобы наша дружба была сосредоточена вокруг моей персоны. И все же я задаюсь вопросом, не справедливо ли обвинение Макса, что у меня есть склонность привлекать к себе всеобщее внимание. Действительно ли я позиционировала себя как главную в нашей дружбе, сама того не осознавая?
