Джиневра не записывала это. Вместо этого она поймала себя на том, что снова и снова выводит свою подпись: художественный росчерк – кружочек, свисающий с буквы «а». Все, что говорила Рори, казалось смутно знакомым. Порой так сильно хочется убедить себя в чем-то, словно без этой фундаментальной истины мир обрушится, как карточный домик.
– Но?.. – наконец произнесла Джиневра.
– Но… иногда казалось, что они слишком сильно нуждались во мне. Я рассказывала вам о Максе и о том, как дети издевались над ним…
– Да. А твой отец? Он тоже нуждался в тебе?
– Да, – Рори кивнула. – Если быть честной с вами и с самой собой. – И она рассказала Джиневре о финансовых проблемах Анселя, о том, что сама оплачивала счета, о том, как у нее вошло в привычку брать рулоны туалетной бумаги из школы и прятать их в рюкзаке, а потом раскладывать дома в ванной, чтобы отцу не приходилось их покупать.
На Джиневру нахлынула грусть. И злость тоже. В основном на себя. Она почувствовала, что очень хочет обнять эту маленькую девочку. Как же она хотела помочь, хотела все исправить.
– Но ты ведь никогда не голодала, не так ли? – уточнила Джиневра.
– Нет. Папа не допустил бы подобного, он много работал. Возможно, некоторые из наших финансовых трудностей были лишь у меня в голове. У меня всегда было все, что требовалось. И, может быть, мне не нужно было оплачивать наши счета – может быть, следовало предоставить папе самому во всем разобраться, потому что он всегда так и делал.
– Важно чувствовать себя нужной, – заметила Джиневра, понимая, что ее саму это задело за живое, но немного в другом смысле.
– Не в детстве, – решительно покачала головой Рори. – В детстве ты не хочешь чувствовать себя нужной.
– Это верно. – Джиневра услышала, как дрогнул ее голос.
– Ты хочешь чувствовать себя любимой и чувствовать, что ты совершенна просто потому, что ты такая, какая есть.
– Да. – Джиневра не могла не вспомнить, даже спустя столько времени, голос своего отца.
Доменико никогда не называл Джиневру красавицей. Ни разу.
– Так что же случилось дальше, ты поехала в больницу с Нейтом? Ты осталась с ним?
Рори прикусила губу.
– Это было ужасно – его брат был в коме. Его младший брат, – уточнила она. – Гарретт. У старшего брата синдром Дауна. Его родители были абсолютно растеряны. И когда мы приехали, до того, как они его заметили, я просто наблюдала за ним, за этим якобы парнем из братства, которого списала со счетов. Как он расправил плечи и, типа, собрался с духом, и пошел к ним, почти… Это звучит нелепо, но почти как будто он шел на войну. Он обнял их, успокоил, сказал что-то ободряющее, поговорил с врачами, и я увидела, как его родители смогли расслабиться, потому что Нейт взял все под свой контроль. Вот где Нейт великолепен. В кризисной ситуации.
– Это произвело на тебя впечатление, – предположила Джиневра.
– Мне стало грустно. Но да, это также произвело на меня впечатление. И я полагаю, что увидела в Нейте человека, на которого можно положиться.
– Ты искала такого мужчину, как он. В этом есть смысл. – Определенно, это был важный момент и одна из поворотных точек в жизни Рори. – А что случилось потом?
– А потом я осталась там с ним, принесла его родителям воды и все такое, и в какой-то момент Нейт подошел ко мне и начал говорить, что не знает как меня отблагодарить и что я могу уйти прямо сейчас, хотел заплатить за бензин. И я не знаю, что на меня нашло, но я сказала: «Ты выглядишь так, будто тебе не помешают объятия».
Джиневра почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Какой замечательной девочкой была Рори. Ансель хорошо воспитал ее. Их обоих.
– Что сказал Нейт?
Рори прикусила губу.
– Мы обнялись, и, я думаю, это были самые долгие объятия в моей жизни. Думаю, он был немного смущен. И он сказал: «Спасибо, Рори. Теперь я в порядке. Дальше я справлюсь сам. Я действительно ценю все, что ты сделала сегодня вечером для меня, практически незнакомого человека».
– И что ты ответила? – уточнила Джиневра, хотя уже догадывалась, что за этим последует.
Рори грустно улыбнулась.
– Я сказала, что он еще не избавился от меня.
На некоторое время воцарилась тишина, пока они обе обдумывали сказанное. Кое-что Джиневра усвоила хорошо – большим чувствам нужно большое пространство для дыхания. Вы не могли перескакивать с одной эмоциональной мины на другую. Нужно давать главным героям пространство. Время. Смягчающий эффект.
