– Ясно. – Рори улыбнулась. – Не могу представить вас в
– Уверяю тебя, я там никогда не была, – рассмеялась Джиневра. – Итак, ты подала Нейту шарк боул, и – дай угадаю – это была любовь с первого взгляда? – Джиневра почти ощущала это, мысленно погружаясь в незнакомое розоватое сияние.
Но, к удивлению Джиневры, Рори яростно замотала головой.
– Боже, нет. Он, конечно, был симпатичный, надо отдать ему должное, но я подумала, он член студенческого братства. На нем была та бейсболка…
– Какого цвета? – уточнила Джиневра, что-то записывая.
– Светло-голубая. И у него был двойной воротничок. – Рори презрительно покривилась.
– Двойной воротничок?
– Есть такие рубашки с несколькими воротничками, один над другим. Можно носить и тройной. Чем больше количество воротничков, тем больший придурок этот парень. Это было в нулевых, сейчас, наверное, это давно вышло из моды.
Джиневра яростно писала. Это был тот самый материал, который создавал яркую насыщенную атмосферу.
– Нейт и его друзья предложили мне выпить шарк боул с ними, я согласилась. Спасибо за чаевые, но я, конечно, притворялась, что пью. Когда часто общаешься с подобными парнями, такое легко проделать. В общем, ночь шла своим чередом, и я почти не замечала Нейта, но, когда закончилась моя смена, я увидела, что он разговаривает по телефону на улице. И он почти… не знаю… плакал.
– Плакал?
– Не то чтобы плакал, но он все время спрашивал: «С ним же все будет в порядке?», и у него был по-настоящему испуганный голос. Я не знала, что ему отвечают, на нем не было куртки, и он стоял с голыми руками и дрожал, хотя у него была с собой рубашка. – Рори грустно улыбнулась.
– Раньше это было вашей шуткой? – догадалась Джиневра.
– Да. В общем, оказалось, что его брат попал в больницу с передозировкой. Позже я узнала, что это случилось не первый раз. Я предложила подвезти Нейта. Он попытался отказаться, сказал, что прекрасно водит машину, но был явно не в том состоянии, чтобы садиться за руль, поэтому я отвезла его.
– Мило с твоей стороны.
Рори пожимает плечами.
– Любой бы так поступил.
– Я так не думаю, – возразила писательница. – Значит, вы сблизились в машине?
– Нет. Он сжимал дверную ручку так, что побелели костяшки пальцев, снова и снова бормотал про себя: «Это моя вина». Мы ехали довольно долго, и он все повторял это, поэтому я не выдержала и спросила: «Это ты дал ему наркотики?» Нейт посмотрел на меня с удивлением. Я думаю, это был первый раз, когда он действительно обратил на меня внимание. Я тогда выглядела, скажем так, не слишком привлекательно – волосы зачесаны назад, вся потная после смены, в черном, потому что на нем не видно пятен от коктейлей. Но когда он посмотрел на меня, я ощутила…
– Нечто необычное.
– Да, – медленно кивнула Рори. – Полагаю, что-то почувствовала. Нейт сказал, что не давал брату наркотики, но все равно очень переживает. А потом рассказал о себе. Например, я узнала, что, пока он рос, они жили то в Вашингтоне, то в других странах, потому что его отец был дипломатом. Когда он вышел на пенсию, семья переехала в район Мичигана, откуда родом его мама. Примерно в тридцати минутах езды от Энн-Арбора. Вот почему Нейт выбрал аспирантуру в Энн-Арборе, хотя поступил на программы в Колумбии и Джорджтауне. Он рассказал мне, что получает степень магистра в области международных отношений и одновременно работает удаленно в аналитическом центре в Вашингтоне, практически полный рабочий день. Я была удивлена, потому что сперва посчитала его придурковатым членом студенческого братства, но я ошибалась. Я спросила его о двойных воротничках, и он застонал и ответил, что один из его приятелей сказал ему, что это круто. Затем он убрал их с шеи и признался, что чувствовал себя так, словно они его душат.
Губы Рори тронула мимолетная улыбка.
– Он объяснил, что из-за учебы и работы у него не было времени навещать семью. Он не приезжал домой целый месяц. Потом добавил, что, возможно, был рад отвлечься. А отсутствие времени было отмазкой. Я поняла, что за этим кроется что-то серьезное. Наконец он произнес: «Я единственный, кто может держать Гаррета в узде». Это его брат. Младший.
– Что ты тогда ответила?
– Я ответила… – Рори замолчала. По ее лицу пробежала тень. Джиневра поняла, что для Рори это очень важно.
– Ты ответила, что поняла, – подсказала Джиневра.
Рори отвела взгляд в сторону, к фотографии Софи Лорен в рамке, но затем снова посмотрела на собеседницу.
– Это просто вырвалось само собой. Я даже не подозревала, что испытываю такие же чувства. Что чувствую ответственность за Макса.
– Не только за Макса. – Джиневра собрала воедино несколько фактов. – И за своего отца тоже.
– В некотором смысле, хотя это сравнение кажется немного нелепым. У меня был замечательный отец. Есть. А Макс, он… он самый лучший брат, которого я могу себе представить. Правда.
