Вероятно, думал про себя Келер, нет ничего приятнее того, когда утром тебе готовят завтрак. Не сам плетешься на холодную кухню к пустому холодильнику, а просыпаешься от запаха кофе или чая, бутербродов, жареных яиц. Да чего угодно, главное, что приготовленного для тебя. Последний раз кто-то клал ему на тарелку кусочки свежего омлета и заваривал чай много лет назад. А потом настали темные времена самообслуживания и созерцания пыльного окна за завтраком в полной тишине и одиночестве.
– Не слишком крепкий? – Лера поглядывала на его стакан.
– Там, где я родился, чай вообще не разбавляют водой. Только молоком и то слегка.
– И что получается?
– Заварю тебе как-нибудь.
Лера положила рядом с собой телефон и поминутно листала текст на его экране.
– Что пишут? – поинтересовался Келер. – Париж на месте?
– Читаю всякую чушь. Может музыку включить?
Келер пожал плечами.
– Это смотря что.
– Да что угодно! Это же интернет.
Спустя мгновение из телефона вырвалось нечто довольно ритмичное, но на неопределенном языке. Лера ухитрялась подпевать, затем спросила.
– Ну как тебе?
– Забавно, – отозвался Келер.
– А если серьезно?
Келер отложил вилку.
– Ладно, музыка на самом деле страшная. Слышно же, что у человека эпилептический припадок. Кстати, на каком это языке.
– На русском, – Лера принялась копаться в телефоне. – А это?
Келер некоторое время слушал и покачивал рукой, затем дал заключение.
– Грустно. Это записывалось у стоматолога?
– Ладно. Давай послушаем твое. Что там слушали в семидесятые?
Келер выглядел оскорбленным.
– Эй. Неужели думаешь, что я настолько древний. Мне и современные песни нравятся.
– Например?
Келер покопался в памяти.
– Ну, вот эта из «Титаника». Мы в кино на него ходили.
– Селин Дион? Ты серьезно, отец? Я тогда еще не родилась. Но тебе включу, если хочешь. Только заткну уши чем-нибудь минут на пять.
– Будь добра.
Некоторое время они ели молча. Селин Дион присоединилась к ним третьей, но не ела, а рассказывала о снах. Лера улыбалась и ковыряла омлет вилкой.
– Ладно, моя очередь.
Из динамиков донесся тяжелый гитарный рок, плавно переходящий в совершенно непонятную для Келера песню, слегка надрывную, но в целом неплохую.
– А вот это мне нравится. Что это?
– Французская рок-опера. В переводе песня означает – «Виню своего отца».
– Да, мне определенно нравится. Хотя ни слова не понимаю.
– Мне тоже. Я в душ, развлекайся.
Келер поднялся из-за стола и собрал тарелки.
– Куда-то собираешься?
– Прогуляться. Нужно решить вопрос с паспортом, по крайней мере с моим. А ты тоже отправляешься, в магазин – купить себе новое зимнее пальто. И не надо возражать, за больными стариками я ухаживать пока не умею, а на улице обещали минус десять.
– Хорошо.
До торгового центра они добрались вместе. Лера подвела Келера к крутящимся дверям и показала на часы.
– Прогуляйся, купи себе что-нибудь потеплее, перекуси. Я заберу тебя часа через три. Один никуда не ходи. Если потеряешься, иди к фонтану, я найду тебя там.
Келер кивнул и сунув руки в карманы окунулся в недра торгового центра.
Магазин верхней одежды он нашел не сразу. Покрутился у витрины, зашел, посмотрел на ценники. Зимние куртки, пальто, плащи и всего огромный выбор. Нечто подобное они возили с Аней из Польши в огромных клетчатых сумках в девяносто пятом. Аня упиралась и тащила сумки наравне с ним, а он ругался и просил оставить и подождать, пока он вернется из автобуса. А вечерами дома они меряли одежду, которой торговали, но не могли себе купить. Ана каждый раз говорила, что он выглядит шикарно, а Келер задумчиво смотрел в треснувшее зеркало и сетовал, что слишком много карманов. На самом деле его всегда смущала цена. И тогда, и сейчас.
– Вам что-то подсказать? – вкрадчиво спросили сзади.
– Да. Я пальто ищу. Не очень дорогое, но теплое.
– На себя?
Он посмотрелся в огромное зеркало. Этому облезлому пальто уже лет сто, неверное. По крайней мере, оно так выглядит. Из той партии, которую он привез в свой день рождения. Едва доволочил сумки, а дома ждала улыбающаяся Аня и спящая дочка. На столе стояли два оставшихся со свадьбы бокала, бутылка недорогого вина. Аня раздобыла маслины и финики.
«Устал?»
«Дорога была тяжелая. Оля спит?»
Аня раскрыла его сумку с товаром. Достала самое дорогое пальто, приложила к его груди.
«Померяй.»
«Аня…»
Она поцеловала его в щеку.
«С днем рождения!»
Пальто давно потеряло цвет и приятную мягкость, подкладка едва держалась на разноцветных нитках.
Девушка-продавец, скрестив руки, заглядывала ему через плечо.
– Да, на себя.
– Пойдемте в этот отдел.
Впервые за долгое время Келер чувствовал себя спокойно и уютно, даже вдали от дома. Новое пальто словно было сшито специально для него, теплое и мягкое. Оно приятно пахло шерстью. Но не покорялось его сгорбленной фигуре, заставляло расправить плечи, выпрямить шею, поднять вверх голову. Келер запахнул его полы и почувствовал, что не сможет себя заставить вернуть пальто обратно на вешалку.
– Вам очень идет.
– Знаю-знаю. Срежьте этикетки, я пойду в нем.
Девушка улыбнулась и потянулась за ножницами.
– Что-то еще?
– Пожалуй, да. Новые брюки, урну и цветочный отдел.