Сквер упирался в железный забор, за которым качались на ветру несколько деревьев, которым не повезло. Они свернули на другую тропинку и пошли в сторону метро.
– Хорошо, а кто я?
Лера улыбнулась.
– С тобой тепло и спокойно. Ты как солнце.
Егор усмехнулся.
– Желтый карлик? Средней величины, не слишком яркий и скучный.
– Ну, чего ты. Это же просто образ.
Егор махнул рукой.
– Да я и не обижаюсь. Так и есть. Но это не так уж и плохо. Прожить долгую жизнь, грея всех вокруг, и тихо бесславно умереть, не напрягая соседей вспышками и этой…, – он повращал пальцем на ладони.
– Сингулярностью.
– Именно.
Егор снова посмотрел на часы.
– Ты стала совсем другой. Но осталась все той же чудачкой.
– Сочту за комплимент. Ты спешишь?
Егор развел руками.
– Ладно, беги.
– До пятницы?
– До пятницы.
Она посмотрела ему вслед, засунула руки в карманы и поежилась. Пора было забирать Келера из торгового центра. Лера надеялась, что пальто он себе уже купил. Она улыбнулась, представив его в теплой молодежной зимней куртке с меховым капюшоном. А почему бы и нет? Шестьдесят – не девяносто.
«Интересно, как я буду выглядеть в шестьдесят», – подумала Лера и потянулась к тихо вибрирующему телефону.
– Алло? Да, это я. А что случилось?
– Даже не знаю. А покажите еще раз розы.
Розы выглядели шикарно, но однотипно. Хоть три, хоть пять, хоть семь – те же розы, только больше. Даже веточка гипсофилы или аспарагуса не спасут. Знать бы еще, что она любит. Может быть терпеть не может розы. Розы – они на любителя. Кому-то красиво, кому-то пошло. Особенно красные.
– А может вот эти белые розочки?
– Это ранункулюс. Показать?
– А с чем его можно соединить?
Флористка ободряюще улыбнулась.
– Могу предложить анемон. Впрочем, сейчас я соберу, а вы посмотрите.
Келер кивнул. Он часто поправлял узел недавно купленного галстука и манжеты, поминутно всматривался в свое отражение в стекле витрины. Скорее всего, Ирина его не узнает. Присмотрится, а потом удивится и всплеснет руками. Скажет что-нибудь про то, как он изменился, а Келер вытащит из-за спины букет. Ирина улыбнется, смутится, но цветы примет. Скажет, что не стоило. А Келер скажет, что непременно стоило и отвесит комплимент.
– Вот, как вам?
Келер увидел собранный букет. То, что нужно и даже лучше.
– Давайте!
Он вызвал такси и долго прятал букет от холода, стоя между дверями и мешая другим.
– Куда? – хмуро спросил водитель.
– В отель на Кожуховской. Сейчас скажу адрес.
Торговый центр удалялся позади них, медленно скрывался за лесом билбордов, но был все еще огромным. Их машину проглотил сплошной поток на шоссе и понес прочь из центра столицы к далеким окраинам дорогой, которая уже почти стала знакомой. Большие города растворяют в себе, низводя до уровня лейкоцита в бурном кровяном потоке, крохотной звездочки в громаде Млечного Пути. И на больших дорогах это особенно заметно. Безликие пробки, одинаковые автомобильные потоки, неотличимые развязки, мосты и туннели.
Москва проплывала за окнами такси. Цветные витрины, окна домов, полупустые трамвайчики, громады магазинов и офисов и мелкие домики с большими балконами, помнящие купцов и помещиков тех времен, когда самый крупный город страны был еще глубокой провинцией. И снова туннели. А потом свинцовая река с перекинутыми светящимися мостами. Келеру казалось, что они проезжают одни и те же места. Он улыбнулся, вспомнив как десятилетним мальчиком впервые приехал с родителями в столицу. Стены Казанского вокзала казались ему такими огромными и величественными, что он немедленно решил, что это Кремль, а потом рассказывал друзьям с улицы, как прямо на поезде въезжал за стены Кремля. Никто в этом не сомневался, и каждый слушал с серьезным видом. Ведь в столице больше никто не бывал.
Интересно, а какой он – Париж? Та же паутина дорог и небоскребов, где потеряешься и ослепнешь, стоит оказаться на обочине, или уютный каштановый город, пахнущий кофе и свежими круассанами? Или и то, и другое? Наверное, последнее, как и в каждом городе мира. Главное не разочароваться. Как там это выражение… Когнитивный диссонанс.
– Как уехала?
– Сегодня утром. Сдала номер и вызвала такси.
– А вы не знаете куда?
Администратор странно посмотрела на него.
– Хорошо, я понял.
Холл знакомой гостиницы казался чужим. Словно невидимые следы их пребывания здесь растаяли и исчезли бесследно. Вероятно, и в их бывших номерах уже живут.
– Хотите номер?
– Нет, спасибо.
Он присел на диван, поднялся снова.
– Вам плохо? – забеспокоилась администратор.
– Нет, все хорошо. Это вам.
Он положил букет на стойку, запахнул пальто и направился к выходу.
– А может она вернется? – он обернулся в дверях.
Администратор пожала плечами.
– Хорошо. Я понял. Спасибо.
Он вышел на мороз. Улица казалась пустой, только редкие машины проезжали вдали за перекрёстком. Скоро вечер, а он должен быть не здесь сейчас. Его же должна забрать откуда-то Лера. Келер обхватил голову руками, прислонился к перилам.
– Эй, отец!
– Лера?
Нет. Какой-то постоялец курил за углом. Он выбросил окурок и зашагал к нему.
– Все нормально?
– Да. А где Лера?
– Кто?