От жаркого Ялтинского солнышка нас укрывала крыша обвитой плющом беседки. Воздух пах успевшими зацвести цветами, нарезанными фруктами на нашем столе и морем. Идиллию в глазах Альберта несколько портили доносящиеся звуки строек, но я считаю наоборот: если в Империи бурлит жизнь и работа, значит всё хорошо. На столе, помимо фруктов, имеются сыр и приличное белое местное винишко. Да, не сто лет выдержки, но отечественное виноделие я потихоньку развиваю — грузинские и крымские вина за прошедшее время сделали большой шаг вперед, потому что мы купили или украли все технологические приемы бывалых виноделов, до которых только смогли дотянуться. Теперь подтягиваем Болгарию — там климат хороший, сам Господь велел виноградиком поля засадить — это, кстати, одна из обещающих принести Болгарии экономическое процветание. Люди и «синька» всю историю бок о бок ходят, и, пусть пить что угодно очень вредно и желательно вообще ко всему этому не прикасаться, «переключить» массового потребителя с водки на вино и пиво в целом полезно — меньше урона организмам. Скоро массовость производства без потери качества сделает вино самым доступным алкоголем.
Беседка недалеко от бассейна — только что в нем купались, и теперь сидим в мокрых полосатых плавательных костюмах, кои тоже служат спасением от жары.
— Словно весь мир позабыл о том, что любое судно, без предупреждения и согласования вошедшее в чужие территориальные воды, грубейшим образом нарушает общепринятые законы! Вот ты бы что на моем месте сделал, Жоржи, если бы в твоем Кронштадте невесть откуда образовался конвой, учитывая состояние войны, в котором сейчас находится моя Империя? — обратился горе-король за моральной поддержкой к прямому архитектору того самого «состояния войны».
— Да мне и делать ничего не пришлось бы, — развел я руками, задержав опустевший бокал около лакея Петьки, который подлил в него вина. — Защита территориальных вод прописанными в Уставе способами — это забота армии и флота.
Виктор тоже получил порцию «добавки», нервно отпил и продолжил:
— Об этом тоже словно позабыл весь мир! Что это вообще за бред — «согласно пожелавшему остаться анонимным источнику из высоких кругов, распоряжение потопить мирный конвой с несчастными каторжанами отдали лично Его Императорское Величество»⁈ С каких пор каторжане вообще кого-то интересуют? Это все проклятая политика: да там одни воры, убийцы и япошки! Я знаю, ты любишь этих островитян, но разве они не нарушили законы? Разве мое правительство не предупреждало их? Чертовы идиоты!
— Шавки и бездельники любят гонять воздух, — пожал я плечами. — Полагаю, таковой «источник» действительно существует, просто кто-то хочет нажить на тебе политического влияния.
— Враги! — от избытка чувств британский Император швырнул бокал в стену будки с насосом и генератором, обеспечивающим бассейну работу.
Давай, ломай, чужое-то не жалко — подумаешь, полтыщи рублей золотом! Всего-то семнадцатого века изделие!
— Везде враги! — схватился он руками за голову и запустил пальцы в мокрые волосы, принявшись нервно чесаться.
Неврастенийка у вас, уважаемый.
— Они окружили меня, они гробят ради своих подлых делишек мою Империю, они плетут паутину заговоров и шепчутся, шепчутся, шепчутся за моей спиной! Почему Господь так жесток ко мне? Он отнял у меня семью, из-за чего я занял Престол, к которому я совсем не готов, он насылает на мою Империю бесчисленные испытания и совсем не отвечает на мои молитвы…
— Твари вокруг, — мрачно подыграл я. — С самого начала душу, а им конца и края нет. Каждую ночь кошмары снятся — даже мертвыми предатели и кретины не могут оставить меня в покое. Руки в крови по локоть, и да простит меня Господь за гордыню и поступки мои, но разве не сами они виноваты в том, что не могут всего лишь честно трудиться, не воровать и не вынашивать заговоров? Разве я многого требую от них?
— Никто не поймет тебя так хорошо, как я, друг, — приняв сочувственный вид, заявил Виктор Альберт и, словно позабыв о собственных богохульных речах, добавил. — Господь не посылает испытаний слабакам — напротив, он щедро дарует их сильным!
Усилил и я:
— Знаешь, — перешел на доверительный тон, опустив взгляд. — Ты очень напоминаешь мне моего покойного брата — Никки был готов лучше нас, ибо родился Наследником, но ноша монарха пыталась придавить к земле и его. Сейчас, когда ты произнес то же, что говорил мне Никки и то, что я сам говорю себе каждый день, я словно ощутил его прикосновение. Спасибо тебе, друг.
С улыбкой покивав, душевный простак Виктор Альберт (и мне действительно стыдно от того, насколько легко и мощно я залез ему в голову и причинил множество личных и государственных проблем) поднял бокал:
— Черная полоса обязательно закончится, и для нас наступят новые, счастливые времена! Выпьем же за это!
Выпили.
— Аликс беременна, — с широкой улыбкой круто перевел тему британский король. — Наконец-то, после стольких попыток, у меня появится наследник!
Или вторая принцесса.
