Четыре дня медлил с решением кайзер, взвешивая «за», «против» и выигрывая время на долгие разговоры со всеми «ВИПами» Европы подготовкой к боевым действиям. Соблюдать статус-кво получится еще пару недель, не дольше — для немецкого Генштаба тоже не было секретом скорое падение Османской Империи. После этого у Георгия будут развязаны руки, и он может в праведном гневе залезть в оговоренный заранее домен кайзера, и будет в своем праве — если одни на договоренности забивают, значит можно и другим. К счастью, пока можно прятаться не только за приготовлениями, но и за фактическим отсутствием необходимости впрягаться за союзника: на данный момент никто из Великих держав России войны не объявлял.
Ну а Георгий тем временем одной частью себя восхищался беспрецедентной доминацией России на турецком направлении, а другой пылал от гнева: долбаные европейские старики ведут себя как трусливые крысы! Разве не этот регион многие века утопал в крови? Разве забыли «белые люди» о своей силе, отваге и традициях? И способен ли один конкретный немец в последний момент переиграть договоренности? Горькую иронию ситуации понимал только сам Российский Император: несмотря на все изменения мира, кайзер Вильгельм неведомым образом умудрился остаться ключевой фигурой, причем в актуальных реалиях значительно более важной.
Придется немного суверенитета у Вилли отобрать, через необходимость соблюдать союзнические обязательства — на это и направлен план с конспиративным названием «Мир хижинам — война дворцам». Разумеется, никаких ликвидаций высших государственных чинов не планировалось: Георгий, будучи без сомнения отважным и готовым пойти на риск человеком, самоубийцей не был, и создавать прецедента не хотел. Человеческая история видела немало пролитой Августейшей крови: монархов убивали гвардейцы, мятежные генералы, аристократические родственнички, даже непосредственно представители податного населения, но такого, чтобы вражеский спецназ ворвался во дворец и всех там перестрелял — такого никогда не было, и весь мир воспримет такую операцию крайне негативно. Любая выигранная война с последующей оккупацией не смоет тяжелый груз случившегося, и Россию возненавидят так, как никогда в истории. «Победителей не судят», но нюансы есть всегда и везде.
На пятый день войны с Турцией жители Вены услышали нарастающий гул и с ужасом узрели в небе армаду дирижаблей, идущих на демонстративно низкой высоте. Пугаться, однако, австрияки поспешили — вместо ожидаемых бомб на головы полетели мириады бумажных листовок, изготовленных типографским способом. С одной стороны — воззвание на всех основных языках Австро-Венгрии к простому люду: доколе кровавый режим Франца Иосифа будет угнетать славных жителей Двуединой монархии?
С другой — предельно вызывающая карикатура, на которой русский царь плашмя бил шашкой по упакованной в лосины (Император все же, не голым же его рисовать!) заднице Франца Иосифа.
Всего пары часов после «бомбардировки» хватило австрийскому Генштабу, чтобы собраться с силами и объявить Российской Империи войну. Через два часа две минуты рухнуло три десятка мостов по всей Австро-Венгрии. Не целиком — тут пролёт, там парочка — но на восстановление уйдет много времени. В этот же день по Двуединой прокатилась небывалая волна диверсий, а приграничные крепости впервые опробовали на себе всю мощь артиллерии и авиации Российской Империи. К вечеру кайзер Вильгельм подтвердил верность союзническому договору и объявил войну Австро-Венгрии. Спустя час — почти мгновенно по меркам начала XX века! — войну Германии и России объявила Франция. За мастодонтами прошла волна «объявлений» среди маленьких стран: в зависимости от географии, они заняли ту или иную сторону. Исключение — маленький кружок нейтральных стран во главе со Швецией и Данией.
На утро все передовицы мировых газет явили грозные заголовки: «В Европе началась большая война».
В общем пакете указов, подписанных мной в связи с началом войны, имелся тот, который запрещает балы и прочие не служащие образовательным, благотворительным или спортивным целям приемы за казенный счет. Некоторые деятели, разумеется, на это забьют и продолжат придаваться гедонизму, но я этот запрет соблюдать собирался в полную силу: оно и правильно, когда царь сам правилам следует, и лично мне от этого лучше — достали за прошедшие годы пышные празднества. Ну и шумные гулянки во время войны народу не больно-то нравятся.
Поэтому сегодня мы собрались в узком семейном кругу в Кремле. Присутствуем я с моей драгоценной Марго, Дагмара, беременная Ксюша — ее за пару дней до начала войны отправил к нам Кристиан, которого я предупредил, но сына и наследника Датского престола он решил оставить в Дании — и беременная Оля со своим супругом, Николаем Феликсовичем Юсуповым, графом Сумароковым-Эльстоном.
Свадьба у Оли и Юсупова была роскошной, но, в отличие от тех гуляний, которые я пережил на свадьбе болгарского короля, «роскошной» по правильному, без избыточного китча, но с повышенным содержанием благородства, стиля и изящества.
