— Ну, ты это, Артурыч, смотри, — сказал рыжеусый. — За такие разговорчики… Тем более, что сам Рашевский здесь.
Старик не ответил. Мужики недолго помолчали.
— А вы-то сами, давно здесь? — спросил рыжеусый Бороду. — Чего-то я вас раньше не видел.
— Недавно.
— На «Свободе» обретаетесь?
— Нет, на «Ильича».
— Да? Ну, вот пройдетесь тут немного. Небось, слышали про наши тоннели? — мужик неопределенно мотнул головой.
Веник, Борода и Фил посмотрели дальше в пасть темного тоннеля. Проследив их взгляд, старик сказал:
— Вот это и есть тот самый тоннель, что на «Шоссе» идет. Потом будете говорить, что рядом бывали и даже шаг в него делали.
Охранники усмехнулись.
— Послушайте мужики, — проникновенным голосом сказал Фил. — А что у вас тут на самом деле в этих тоннелях происходит? Только без дураков, без этих сказочек вроде «знакомый знакомого рассказывал».
Старик невесело усмехнулся.
— Если без дураков, то чтобы тебе голову не забивать, скажу просто, не слушайте эти басни, но держитесь от этих мест подальше. И тогда все у вас хорошо будет!
— А зачем вам это надо? — спросил беззубый парень у Фила.
— Затем, что мы наслушались уже тут всякого и главное, мы сейчас идем на «Шоссе».
— С советником?
— С ним.
— Вот как?
Охранники удивились.
— Эх, парни, — сказал рыжеусый. — Раз надо, то идите. Но что мы вам тут будем рассказывать? Я сам раньше на «Шоссе» бывал, и не раз. Скажу только — чертей я не видел в тех тоннелях, но не по себе там. Может это из-за баек, а может… Вы же про Платона слышали? Нет ведь нужды рассказывать?
— Да про Платона мы слышали, — отмахнулся Фил. — Есть что-либо конкретное у вас или это тут народ сам себя байками до истерик доводит?
— Да как тебе сказать, — подал голос дед Артур. — На всех крайних станциях, ну где кончаются обитаемые места, везде такие байки есть. Где-то больше, где-то меньше. Но что касается личного опыта…
— Вот вы про Федора Ускова слышали? — обратился к слушателям старик.
— Это которому ноги вагонеткой отрезало? — лениво поинтересовался лопоухий парень.
Старик вспыхнул.
— Не, ну ты думай, да? Ноги отрезало Ухову, а это Усков. Да и зачем бы я вспоминать его сейчас стал бы? А?
— Точно, — флегматично поддакнул мутный мужичок рядом. — Это Ухову ноги отрезало.
— Все! — старик раздраженно махнул рукой. — Разозлили вы меня. Не буду рассказывать!
— Да ладно, мы чего. Мы так, — сказал парень.
— А! — старик снова махнул рукой. — Вы-то ладно, плевать мне на вас, но вот они, — он посмотрел на Веника и его товарищей. — Вам расскажу.
Венику было совершенно все равно, что собирается рассказывать старик. Он сидел молча и только лениво прислушивался к разговору. Предстоящая вылазка волновала его куда больше, чем всякие местные байки и легенды.
— Значит так, — сказал старик. — Вы ведь тут зеленые все. Считай и Метро не видели толком и не знаете о Федоре Ускове. А ведь это такой человек! Он может быть единственный, кто почти все Метро вдоль и поперек исходил. И ладно, если бы он был просто сорвиголова, каких тут как грязи. Обойдут разок кольцевую линию и героями себя считают. А он не такой… Да что там говорить. Чего одна память его стоила. Бывало, назовешь ему, к примеру: станция «Трубная». Так он сразу и скажет: — небольшая община там живет. Человек тридцать. Проход через нее свободный. Комендант там — некто Степанюк. Если какие вопросы, обращаться лучше к его помощнику — Гусеву.
— Вот! И так по всем станциям! Все знал и помнил!
— Ну, круто, — сказал беззубый парень. — Только чего ты про него вспомнил?
Старик скорчил недовольную гримасу, но даже не посмотрел на парня и продолжил:
— Вот такой был человек. Одно слово — необыкновенный! А осторожный какой! Я ведь с ним тоже немного попутешествовал. Как раз я с ним с «Баррикадной» и уходил. Собирались мы с ним выходить тогда на Кольцо, на «Краснопресненскую» и оттуда на «Киевскую» шлепать. Вроде все нормально, только в тоннель вошли, как он останавливается и говорит — Нет, не пойду я. Если хочешь, один иди. И назад. Я с ним. Два дня на «Баррикадной» обретались, а потом только пошли. И только пришли на «Киевскую», как нам рассказывают, что на днях какие-то отморозки сразу пятерых у них рядом, в тоннеле, порезали.
Старик замолчал, переводя дух. Веник заинтересовался рассказом, но не понимал, зачем старик это им рассказывает. Слушатели рядом тоже молчали.
— И вот, — снова начал старик. — Я с ним здесь встретился. Да здесь, на «Авиамоторной»! Это почитай сразу после Платона было. Ну, увиделись. Немного поговорили, но главное, что…
Старик понизил голос и все слушатели, даже Заяц, невольно вытянули шеи, прислушиваясь.
— Как я понял, его наняли. Наши. Там! — старик показал пальцем наверх, и Веник понял, что тот говорит про руководство Альянса.
— Я, конечно, ему в задницу не лез с вопросами, но так понял, что они что-то ему очень ценное за это пообещали.
— За что пообещали? — не выдержал и спросил Веник.
— А за то! За то, что он пройдет по всей линии, туда за «Шоссе», до самого конца и разузнает, что там и как!
