– Да, случай сложный, – услышала Катя вдалеке, но главное – эксперимент удался. Выжила, вот как бывает. Организм молодой, здоровый, ни разу не рожала. Думаю, выкарабкается, – говорила Галина Абрамовна, обращаясь к старшей медсестре.
После чего наклонилась к Кате, поправила одеяло и сказала: «Но гарантий дать не могу, что у вас когда – нибудь будут дети. Так что готовьтесь к одинокой старости. Во – первых, возраст двадцать шесть лет опасен для абортов, во – вторых, срок очень большой, а в – третьих, эмоционально – депрессивное состояние, что вы не переставая рыдаете, – скажется на последующих беременностях не в вашу пользу. А вообще, что дальше будет, знает только Бог…».
Катя пролежала в больнице две недели. Температуру сбили. Критический момент миновал. Никто не знал, что она была в «Абортарии». Игорь Сергеевич находился в командировке; о том, что она сразу после разговора с Юрой пошла в больницу, Катя никому не сказала.
«Вот так умерла бы, и никто не узнал, где я и что со мной, – думала Катя. – Может мне и жить не нужно после всего, что я сделала? Как смотреть в глаза маме? Как жить дальше?», – думала она, отвернувшись от всего мира к грязной зеленой стене больничной палаты.
– Если уж быть предельно откровенной, то я отработала свои деньги честно. Я постаралась сделать все аккуратно. Так что, жизнь покажет, будут у вас дети или нет. Но месяц никаких мужчин, понятно? – сказала Галина Абрамовна, вызвав к себе Катю в кабинет. Она протянула ей документы на выписку и первый раз за все время улыбнулась.
– Теперь на всю жизнь никаких мужчин, я их ненавижу, Галина Абрамовна.
– Так говорят все. Вы не оригинальны. Хотя стихи читали первая за мою практику и так выразительно, что наши хотят, чтобы вы их до конца прочли. Как в себя придете обязательно нам их прочтете. И еще, вы не считайте нас врагами. Вы и только вы сами, виноваты в этой сложившейся ситуации. Нужно уметь разбираться в людях, а ребенок действительно был бы больным, если бы родился.
Я навела справки о его отце. Вина на нем, а не на его жене. Просто у людей от денег изменилось представление о жизни и они не хотят верить в то, что деньги еще не все. И если они есть, то это не значит, что у вас может быть все, что вы захотите. Именно, когда их много, может быть еще больше других неприятностей, которые нельзя решить с помощью денег. Их вообще может решить случайность.
Катя выписалась из больницы на пятнадцатый день. Похудевшая и уставшая от пережитого, она вышла на улицу и боялась идти по чистому снегу. Ей казалось, что она испачкает его своим существованием. Так гадко было на душе. Вся жизнь виделась страшным сном, который, вот – вот закончится.
– Первое, что нужно сделать, – это выехать из квартиры Игоря Сергеевича. Хорошо, что у него командировка на месяц. Чем быстрее я это сделаю, тем лучше для меня, – подумала Катя. – Нужно навсегда исчезнуть из его жизни, пока он не вернулся из командировки. Кате не хотелось видеть экспериментатора человеческих душ и тел и она не до конца понимала, что значит эта милицейская сводка? Все было похоже на страшный розыгрыш!
– За что мне такие испытания? – думала она, возвращаясь домой пешком. – Может все это для того, чтобы такие люди, как я, – не имели детей? Но можно было поступить со мной просто, – не дать мне их вообще, без этих ужасных испытаний. Катя шагала неуверенно, наступая осторожно, как ей казалось, грязными ногами по чистому пушистому снегу.
– Боже мой, я вся испачкалась. Я вся такая грязная. Я испачкалась своими последними проступками. Наверное, я несу кару за чей – то грех моих предков. А может, я сама грешница великая? Просто, себя судить очень тяжело самой. Внутри темно и в каком – то закоулке души можно потеряться. Или в каком – то другом закоулке души спрятался такой маленький грешок, размером с человеческую жизнь.
– Привет, любимая, – услышала Катя шепот над ухом.
У Игоря была манера всегда тихо входить в квартиру, украдкой подходить к человеку, молча стоять и слушать о чем говорят присутствующие. Катя опять почувствовала себя очень виноватой подопытной, которая что – то напутала в эксперименте и своим вмешательством все испортила.
«Главное не выдать Юру, – пронеслось у нее в голове. – Нужно подыграть Игорю, чтобы он ничего не понял».
– Привет, – виновато произнесла она.
– Как я за вами соскучился! – бросился к ней Игорь и прижался к животу. – Как вы тут без меня, как там наш малыш? – повторил он, обнимая и целуя Катин животик.
Самое страшное было, что он произносил все очень искренне, – и влюбленный взгляд, и ласковое прикосновение. Если бы не какая – то нагло – блуждающая улыбка, которая и раньше появлялась на его холеном лице, то Катя могла подумать, что все, что с нею произошло, – это был страшный сон.
«Как я раньше не видела два человека в одном теле», – думала Катя, глядя на Игоря Сергеевича.
Она открыто посмотрела в глаза нечеловека – дьявола и ужаснулась, – глазницы были совершенно пустые, заполненные наглой ложью.
