– А как же мы с мамой без тебя? – обняла она внучку. – Нас в детский сад не пустят. Мы уже большие.
Лялька хотела сказать, что она попросит взять и их, но вспомнила про Ваську. Котов в детский сад раньше не пускали, значит, и его не возьмут. А как жить без Васьки, она не знала.
В детской было холодно, и спали они одетыми, хотя печку топили всем, что можно было найти или достать. Любимая папина библиотека таяла на глазах.
Когда в печку бросали очередную изорванную книгу, Лялька говорила, что слоник Печуркин любопытный и любит читать. Она просила бабушку рассказать ей сказку про слоника. Бабушка нехотя соглашалась.
– За тридевять земель, за тридевять морей, в далёкой стране жил слоник, – медленно начинала она. – И был он очень любопытный. Каждый день задавал по сто вопросов. «Мама, – спрашивал он слониху, – а как достать до солнца?» – «Зачем тебе до него доставать?» – «Я поверну его в другую сторону. Оно щекочется».
Слониха на такой глупый вопрос сердилась: «Не выдумывай». «А как быстрее вырасти?» – не отставал слонёнок. «Займись делом», – отвечала слониха и отправляла его в лес за хворостом. Возвращался он поздно вечером и без хвороста. «Где ты был так долго?» – волновалась мама слониха. «Я встретил в лесу ёжика. Поговорил с ним немножко. Узнал, зачем ему иголки колючие. Затем заяц бежал, и с ним я поговорил немножко. Узнал, зачем ему такие длинные ноги. Потом я белку встретил – и тоже поговорил с ней немножко. Узнал, зачем ей такой пушистый хвост. А потом я стал собирать хворост и хотел много набрать. Но пришла ночь и прогнала меня из леса. Сказала, что ночью в лесу все спят и шуметь запрещено. Я хотел её спросить, всегда ли ночь чёрная, но не успел».
Бабушка говорила всё медленнее. Голова её клонилась набок, и она засыпала.
А Лялька думала, что слонёнок маленький и глупый. Вот она знает ответы на все его вопросы. И сразу видно, что он никогда не бывал в Ленинграде. А то знал бы, что летом здесь всегда бывают белые ночи.
Она обнимала Ваську, который лежал рядом, и вспоминала, как однажды они с папой пошли гулять в Летний сад. Было так интересно, что они не заметили, как наступила та самая белая ночь. А потом папа нёс Ляльку на руках, потому что она уснула. Ночь хоть и белая, а всё равно ночь.
С каждым днём выживать становилось всё труднее. Мороз крепчал. Продуктов в городе катастрофически не хватало. То, что удавалось добыть в многочасовых очередях, бабушка берегла и растягивала как могла. Суп потихоньку стал похожим на мутную воду, в которую случайно уронили несколько зёрен риса. От такой еды голод не уменьшался, а становился всё сильнее.
Когда мама задерживалась на работе или в очередях, а Лялька начинала тихо скулить от голода, бабушка, пошатываясь, шла к иконе. Слабой рукой крестилась троекратно, что‐то шептала про себя, а потом доставала из‐за иконы плоскую жестяную коробочку с примятой крышкой. Оттуда она извлекала два малюсеньких чёрных сухарика.
Никто не знал, что каждый день бабушка отделяла от своей мизерной пайки крохотный кусочек, подсушивала на печке и прятала в коробочку. Для Ляльки. Сухарики немножко пахли ванилином и какао, как довоенные леденцы из этой коробочки.
Бабушка крестила коробочку и ставила на место, а сухарики несла внучке. Лялька хватала их и жадно засовывала в рот. Они медленно мокли на языке, тая, но она всё держала их во рту, не смея проглотить. Рядом лежал не шевелясь тощий кот.
– Вася, – еле слышно шептала Лялька и протягивала на ладошке размокшую крошку.
Кот смотрел на неё долгим благодарным взглядом и вылизывал ладошку до блеска.
Вечером, уставшая и голодная, приходила мама. К её приходу бабушка кипятила воду и заваривала чай. Иногда со щепоткой корицы, иногда с лавровым листиком, иногда с горошинкой душистого перца.
Специи сохранились с довоенных времён. Покупал их в основном папа и хранил в коробке на верхней полке. Он любил в выходные побаловать семью и приготовить что-нибудь вкусное. Особенно удавались ему драники – золотистые, поджаренные оладушки. Папа делал их не только из картофеля. Частенько из тыквы или кабачка. Лялька их обожала. Особенно со сметанкой.
В воскресенье она даже просыпалась пораньше и прямо в пижаме неслась на кухню. За ней вприпрыжку мчался Васька. Кот был любителем не столько драников, сколько сметанки.
– Папа! – Лялька влетала на кухню и утыкалась носом в папин симпатичный передник.
Папа наклонялся и, смеясь, щекотал её нос своим, а потом подхватывал на руки.
– Ну что, Ольга Ивановна, хвалю вас, что не проспали. И вас, Василий, хвалю за прыткость. За это вам полагается двойная порция.
На столе уже стояла широкая тарелка. В ней горкой лежали пышные оладушки, чем-то похожие на мандаринки. А Ваську ждала в блюдце густая сметанка. Она не растекалась, а так и стояла башенкой, как замороженная, пока Васькин розовый язычок не превращал её в руины.
Лялька ела не спеша, смаковала. Папа наблюдал за ней исподтишка и, довольный, начинал напевать что-нибудь весёленькое. Когда сытая Лялька выкатывалась из-за стола, папа спрашивал:
– Тебе понравился сегодняшний вкус?
