<p>Христос воскрес в Новосибирске…</p>Христос воскрес в Новосибирске,из склепа вышел, сняв засов.Ещё не здесь, но очень близко,в пределах четырёх часов.Искрится Обь металлом лётным,вот-вот взовьётся до небес.На радость детям и животнымСпаситель вовремя воскрес.Наутро он сидит в пельменнойи травит притчи мужикам,на вид такой обыкновенный,как инди-этно-музыкант.В пельменной, помнишь, что на Красном,где заседали мы с тобойи жизнь казалась не напрасной,и смерть не станет таковой.Христос пельмени мажет маслом,с лица стирает смертный грим.В подвале на проспекте Красномвсе воскресают рядом с ним.За первой просится вторая,уходит зимняя тоска.А я по Ленина гуляюс глазами, полными песка.<p>Ежи – это просто колючие крысы…</p>Ежи – это просто колючие крысы,но их мне таинственной кажется жизнь.Пусть им недоступны лазурные выси,пускай не достигнуть им снежных вершин.И всё же есть в ёжике что-то такое,что сердце сожмётся не раз и не два,когда по ковру прошуршит он с балкона,когда он покатится из рукава.Когда в умывальнике он обнаружен,когда в бардачке его часом найдёшь.Когда он не зван, да и вовсе не нужен,тогда на глаза попадается ёж.Не так ли и ты, песнопевец и странник,собой озадачить пытаешься мир,в разгаре коммерческих дел или бранныхнекстати вставляя своё «фыр-фыр-фыр»?Не так ли ты будишь людей среди ночи,топочешь и кашляешь где-то внизу,а после им тычешь иголками в очи,в мечтах утирая любую слезу?<p>Дождик назло прохожим…</p>Дождик назло прохожимльёт из ведра в ведро.Это Илья Пригожин.Это Эркюль Пуаро.В полупустом Брюсселе,на призрачном вокзалеперед дорожкой сели,пива не заказали.Времени нет. К тому же,как-то холодновато.Пусть бегут неуклюжедвуногие автоматы.А, впрочем, принеситепарочку по ноль-три.Плачет дождя клепсидра.Зеркало, говори.Человек за столикомв чём-то ветхом, смешном.Сноб говорит со стоиком:мысленно два в одном.Человек одинокий,его дорога во тьму.Его подход однобокийк этому и к тому.Его сезон плодотворный,его отпускной сезон.Человек на платформе,будто перед судом.
