Позже, когда я просунул голову под сетку, закрывающую одну из пар «сто десятых», я обнаружил второй дом. У экипажей были печки «Peak» с кипящими котелками, они потягивали кофе, укрывшись от ветра и холода, чувствуя себя хорошо и уютно. Когда они увидели, что это я, все виновато замолчали. Не нужно было быть провидцем, чтобы понять, о ком они говорили. В таких обстоятельствах возникает сильное искушение завязать знакомство с людьми, особенно если вы — такая довольно изолированная фигура, как полковой сержант-майор. Я сопротивлялся этому. Патруль «Альфа Один Ноль» должен был вернуться на правильный курс, а это означало, что его солдат нужно приободрить.
— Ну что ж, все довольно мило и чертовски уютно, — произнес я. — Наслаждайтесь моментом, потому что скоро здесь начнется встряска. Этот патруль скоро узнает, каково это — быть вовлеченным в войну.
После этого я отошел, готовясь к тому моменту, когда мне придется обратиться ко всему подразделению.
Собрание было назначено на 16 часов пополудни, к этому времени каждый военнослужащий патруля успел немного подкрепиться и поспать несколько часов. Всем, кто не стоял в охранении, было велено находиться на месте, и в назначенное время вся группа, за исключением четверых часовых, собралась вокруг моей машины. Я стоял лицом к ним, прислонившись спиной к капоту, и смотрел на парней долгим, тяжелым взглядом. Послеполуденное Солнце ничего не делало, чтобы развеять арктический холод, и в его суровых, пронизывающих лучах группа собравшихся вокруг солдат САС резко выделялась на фоне окружавшего нас пустынного ландшафта.
Это была типичная разведывательная группа — то есть типичная для Полка: очень разношерстная по численности, вероятно, лучших в мире подготовленных бойцов и диверсантов. Злобные на вид, немытые, небритые, они были теми людьми, которые временами выводили меня из себя, но в то же время наполняли меня гордостью, — и более всего тогда, когда совершали невозможное вопреки всем непреодолимым обстоятельствам.
Короче говоря, из хаотичного, плохо продуманного и почти любительского начала должно было появиться боевое подразделение, которое с блеском проведет самую дерзкую акцию спецназа в тылу врага за всю войну в Персидском заливе.
Когда я стал, чтобы поговорить с ними в тот день, все эти события и трансформация патруля «Альфа Один Ноль» были еще впереди. Что мне тогда было известно, так это то, что некоторые из них, наиболее легко поддающиеся влиянию, возмущались тем фактом, что я принял на себя командование. Они опасались, что их безопасный и комфортный распорядок дня будет нарушен и что опасность — возможно, даже бóльшая, чем та, к которой некоторые из них были готовы — станет частью нашей ежедневной работы.
Я не собирался их разочаровывать.
Во время нашей остановки, сделанной во время перелета предыдущей ночью для пополнения запасов патруля «Альфа Три Ноль», я сообщил его командиру, что присоединюсь к нему в его выжидательном районе на следующую ночь, с 29-го на 30-е января. Это означало 160-километровую поездку по труднопроходимой местности и в плохих погодных условиях, но я был полон решимости проделать ее. К этому времени патруль «Альфа Один Ноль» уже четыре дня находился в тылу врага, но ему еще предстояло добраться до своего района действий, находившегося на главной дороге снабжения № 3, ведущей из иорданского Аммана в Багдад, которая находилась к северу от места расположения «Альфы Три Ноль». Десять дней, прошедшие с момента, когда они должны были пересечь границу, были потрачены впустую, а «Скады» все еще угрожали Израилю, а вместе с ним — и всему хрупкому равновесию коалиции. Нам срочно нужно было действовать.
Помимо подготовки ребят и организации связи с полковым штабом в Аль-Джуфе, бóльшую часть дня 29-го числа я провел, пытаясь прочувствовать местность. В этом процессе нет ничего мистического. Это инстинкт, который вы должны приобрести, чтобы в полной мере быть командиром, и приходит он благодаря опыту, хорошей оценке и знаниям вашего оперативного района, а также своим собственным и чужим суждениям о передвижениях и возможностях противника. На самом деле, мне потребовалось совсем немного времени, чтобы хорошо освоиться в Ираке. Это может показаться смешным — находиться в семидесяти кликах в глубине вражеской территории и собираться продвигаться еще дальше вглубь нее — но я чувствовал, что в нашем положении нет ничего угрожающего жизни. Полагаю, это было довольно мальчишеское представление[96], но я знал, что у меня есть люди, вооружение и, по совокупности, мы обладали возможностями причинить войскам Саддама много горя.
Когда совещание закончилось, я решил, что мы не будем ждать наступления темноты, чтобы двинуться в путь — захватив последние пару часов дневного света, мы смогли бы продвигаться гораздо быстрее. Шансы на то, что какой-либо из очень редких иракских самолетов пролетит в этом направлении и опознает в нас передвигающийся вражеский патруль, были практически нулевыми.
