Тем не менее, одной из моих первых обязанностей были люди, находящиеся под моим непосредственным командованием. Они имели право знать некоторые новости, которые я получил, и было бы справедливо, если бы они узнали, что некоторые из их друзей и сослуживцев пропали без вести, и что Полк уже понес по крайней мере одну потерю. Поэтому рано утром того же дня я созвал т. н. группу «К» — командирскую группу, в данном случае это было совещание для всех командиров машин — и ввел их в курс полковых новостей. Когда я изложил голые факты, касающиеся стычки патруля эскадрона «D» с противником, их лица помрачнели.
Слушать такое было не очень приятно. Известно, что один из солдат этого патруля был ранен в живот и пропал без вести вместе с шестью другими бойцами, которые отделились от основного подразделения во время боя, который, — даже с учетом той скудной информации, которую я получил, — выглядел так, как будто он был довольно ожесточенным. На данный момент сообщений о других потерях не было, но во время боя одна машина была полностью уничтожена, а вторая сильно повреждена. По мере того, как до некоторых из моих подчиненных доходили новости, они начали выглядеть очень расстроенными. Раздалось несколько стонов и сочувствующих восклицаний.
— Но это не была игра в одни ворота, — сообщил я им. — Нашим ребятам также удалось задать трепку людям Саддама. — Они оживились, и я продолжил: — Во вражеском отряде было сорок иракцев, и наш патруль убил десять из них, остальных ранил, уничтожил три машины и в конце концов разогнал противника.
Это значительно подняло боевой дух командиров моих машин, и я решил воспользоваться возможностью напомнить им о замысле нашей собственной операции.
— Наша задача, во-первых, обнаружить и уничтожить пусковые установки «Скадов» и их стартовые площадки. Во-вторых, собрать разведывательную информацию. И в-третьих, предпринять наступательные действия, что означает борьбу с любыми вражескими силами или вражескими объектами, с которыми мы встретимся.
Последние слова вызвали благодарную ухмылку на лицах большинства из них, последовал хор избитых предложений о соответствующих мерах, которые мы можем предпринять против всех иракских войск, которые нам попадутся.
Я дал всем время выговориться, а затем попросил их замолчать.
— Сегодня вечером мы отправимся на север еще на пятьдесят километров, — сказал я. — Это означает, что утром наша дневка окажется в центре всех наших действий. Я намерен пробыть там тридцать шесть часов, что даст вам всем возможность отдохнуть. Также начнем с пешего патрулирования, что даст вам возможность лучше сориентироваться на местности. Сегодня днем мы снова выдвигаемся в семнадцать ноль ноль, так что давайте-ка начнем собирать вещи.
Казалось, что уже второй день подряд мы собираемся начать наш ночной переход в позитивном настроении. Люди жаждали драки, несколько из них подошли ко мне, чтобы спросить, когда же начнутся какие-нибудь активные действия.
— Не волнуйтесь, это произойдет довольно скоро, — ответил я им. Они, конечно, выглядели воодушевленными, но, наблюдая, как они расходятся к своим машинам, я отчетливо сознавал, что почти никого из них не знаю.
А вот с двумя другими членами экипажа моего «сто десятого» мне пришлось познакомиться поближе. Как я уже говорил, Маггер был идеальным водителем, молчаливым и спокойным солдатом, с которым все хорошо ладили и о котором никто не мог сказать ни одного плохого слова. У него не было сильного акцента или каких-либо примечательных привычек или особенностей — ну кроме своего размера, — он был просто солидным, надежным и порядочным воином с отличным чувством юмора. Если он не мог сказать о человеке что-то хорошее, то он вообще ничего о нем не говорил. За все время, что я его знал, я ни разу не слышал, чтобы он кого-то охаивал.
Однако Маггер по-настоящему раскрылся именно в роли подрывника, потому что как только в его руках оказывалась взрывчатка, он становился как одержимый. При малейшем намеке на то, что есть что-то, что нужно взорвать, его глаза загорались, а на лице от уха до уха растекалась ухмылка, и чем больше предполагался потенциальный взрыв, тем счастливее становился Маггер. На самом деле я никогда не знал никакого другого солдата, настолько погруженного в свою работу, и было замечательно наблюдать за тем преображением, которое происходило с ним всякий раз, когда его пальцы соприкасались с пластичной взрывчаткой, взрывателями, детонаторами, таймерами, минами и другими инструментами его смертоносного ремесла.
