Кроме ботинок, гамаш и брюк, мы носили десантные куртки-«дэнисоны»[27] и красные береты. Казалось бы, носить стальной шлем логичнее, но красные береты были гораздо эффективнее. Их отличительный цвет позволял террористам увидеть, с кем они имеют дело, пока мы были еще в миле от них. Узнав, что они противостоят парашютному полку, ИРА поняла, что имеет дело с самыми жесткими и эффективными войсками Британской армии. В большинстве случаев они отступали и оставляли нас в покое.
На самом деле, поскольку наша репутация «не смей мешать нам» шла впереди нас, у нас было меньше проблем с ИРА, чем у других полков. Зачастую, при виде красного берета террористы отступали и ждали, пока на службу не заступит другой батальон, с менее грозной репутацией. Тогда они направляли свои действия против наших преемников.
Я помню, как один йоркширский батальон, «Грин Ховардс»[28], начав службу в Белфасте, понес большие потери, потеряв от действий ИРА пять или шесть человек убитыми. Их моральный дух упал так низко, что нас отправили им на помощь. Мы разместились в здании фабрики на Флакс-стрит, в городском районе Ардойн, в самом сердце территории ИРА, но у нас не было ни одного инцидента. Причина состояла в том, что в ИРА считали, что если парашютисты здесь, то не трогайте их, пока они снова не уйдут.
Нас одновременно боялись и уважали, в зависимости от того, кто высказывал свое мнение и на чьей он был стороне. Люди знали, что мы были жесткой силой и что, когда нам бросали вызов, мы не затягивали с ответными ударами. Несмотря на это, вместе с нами в Северной Ирландии всегда присутствовал фактор страха. Никогда не знаешь, когда снайпер держит тебя в прицеле своего оптического прицела или когда может сработать подрывной заряд — пока не станет слишком поздно.
Хитрость заключалась в том, чтобы постоянно передвигаться. Бегать из угла в угол, постоянно двигаться, чтобы никто не мог поймать тебя на прицел. Мы прикрывали друг друга, и каждое действие было быстрым, быстрым, очень быстрым. Если ты продолжал двигаться, ты продолжал дышать — или, по крайней мере, у тебя было чертовски больше шансов остаться в живых.
Жизнь в Северной Ирландии была ужасной. У нас никогда не было увольнительных, и мы всегда были наготове к чему-то. Нас постоянно вызывали на борьбу с беспорядками, местные жители забрасывали нас кирпичами и зажигательными бомбами. Тем не менее, мы никогда не сталкивались с чем-то опасным для жизни, отчасти из-за репутации полка, а отчасти из-за указаний, которые мы получали, когда дело касалось решения проблем. Командир не позволял, чтобы его людей унижала кучка горячих голов. Если они тебя ударят, говорил он, убедись, что ты прав, а затем хватай их с такой силой, с какой считаешь нужным, но не больше.
В начале 1970-х годов в Белфасте пятничные и субботние вечера означали беспорядки, поскольку те их участники, у кого была работа, могли на следующий день отлежаться. Беспорядки нужно было видеть, чтобы поверить в них, хотя, как правило, их удавалось сдерживать до того, как они выходили из-под контроля. Но даже в этом случае, помимо очевидной опасности — быть атакованными — солдаты подвергались другим опасностям. Однажды в пятницу вечером нас вызвали для усмирения обычной толпы, бросавшей ракеты и зажигательные бомбы. Надев бронежилеты, мы бросились в толпу, чтобы схватить нескольких зачинщиков и бросить их в кузов грузовика, чтобы отвезти в полицейские камеры. Насилие продолжалось до трех часов ночи, и, устало возвращаясь в свое расположение, мы были совершенно измотаны.
Я еще спал, когда в субботу утром в помещение вошел уоррент-офицер и, схватив меня за плечо, стал трясти. Затем он сунул мне под нос бумагу из армейской разведки — фотографию на карточке, используемую для выявления подозреваемых террористов. Несколько мгновений я не понимал, где нахожусь, не говоря уже о том, кем должен быть этот парень на фото. Однако постепенно туман рассеялся, и я услышал, как сержант-майор сказал мне, что мне нужно поприсутствовать в суде, когда будет предъявлено обвинение человеку, которого я арестовал в пятницу вечером. Тому мужчине с фотографии на карточке.
Когда раздаются выстрелы гранат со слезоточивым газом, воют полицейские сирены, а всякие ненормальные бросают в вас кирпичи и зажигательные бомбы, и повсюду в дыму и неразберихе мельтешат группы людей, ни у кого нет времени хорошенько присматриваться к бунтовщикам, которых хватают. Если кто-то нам мешал, мы шли напролом, разбивая ему колени своим оружием или нанося удары прикладом по плечам, по самым больным местам. Это, как правило, отвлекало бунтовщика от поджигания зажигательных бомб.
